Чтение онлайн

Обозничий посерел:

– Спал?

Я пожал плечами, не понимая, что его так напрягает.

– Не пристало выпускнику знаменитой Вессальской Академии, начинать свой путь с банального воровства.

Эти слова были сказаны довольно громко. За моей спиной. Я как то сразу догадался, что они адресованы мне. Потому повернулся уже разозленным. Кто это у нас тут?

Передо мной стоял дараец. Синяя, почти черная, кожа, светло-серые глаза, высокий рост, безупречная осанка и острый, внимательный взгляд. И речь без акцента - вначале я даже подумал, что говорил вессалец. Провоцирует?

– Вы о чем, лэр?

Кстати «лэр» это обращение к человеку из высшей знати. А то, что он «из высшей», и без подзорной трубы видно.

– Я о том, что вчера вечером пропал мой ханур...

Только сейчас я заметил, что зверек уже не сидит на плече, а жмется к моим сапогам.

– ...а он, оказывается у вас, молодой человек. Но если я правильно понял, он сам к вам прибежал. Может, вернете?

Я посмотрел вниз. Снизу за мной внимательно и неотрывно следила пара маленьких блестящих бусин. Что ж, хозяина зверя я нашел, вернее он сам нашелся. Но тот начал с хамства. А хамство я прощаю только отцу.

– Для начала не помешает извиниться, лэр. Вы только что назвали меня вором.

– Я не называл вас, - он улыбнулся, - Именно вас, вором, если вы внимательны. Поэтому извиняться мне не в чем. Так что с моим домашним любимцем?

У меня не то положение, и не те возможности, чтобы мериться хоть чем-то с этим человеком. Наверняка он маг. «Поиск» я вчера оценил. И совсем не желал бы оказаться с ним на одной дороге в темный час. И врагом его я бы тоже не хотел быть. Жалко, конечно, зверька - он явно не хочет возвращаться. Этот, не побоюсь такого слова, хозяин, самое малое, его плохо кормил. Но зверь не мой.

– Ну, если любимец, то забирайте, - как можно спокойнее сказал я.

Дараец расширил глаза.

– Вы не знаете?
– казалось, он был удивлен, - Молодой человек, ханура можно только подарить. Или передать. Из рук в руки. Он сейчас почему-то решил, что вы его хозяин. А волю хозяина, эти существа, принимают беспрекословно. Так что будьте добры...

Что-то меня в этом во всем настораживало. И дараец, ждущий когда я соизволю «из рук в руки» отдать зверька, и зверёк, ни с того ни с сего решивший, что я ему хозяин.

Я посмотрел на жалобную мордочку и вздохнул:

– Извини, но я тебе не хозяин, - ляпнул первое, что пришло в голову.

Дараец вдруг раздул и без того широкие ноздри. Резко выдохнул, посмотрел на меня так, словно старался запомнить, по меньшей мере, до конца... моих дней, резко развернулся и вышел из зала.

Рядом со мной тоже выдохнул Грай:

– Да-а, твое колдунство. Умеешь ты заводить друзей.

Ладонь обозничего сжимала рукоять меча. Крепко так сжимала.

3

С погодой нам везло. С утра, по крайней мере. Ласково светило утреннее солнышко, пахли свежей зеленью пшеничные поля, и жаворонки разносили свои переливы по проснувшемуся поднебесью.

Маленький зверь, комочком темно-песочного цвета дрых на полотенце, специально для него свернутом, и положенным впереди седла. Слопав на завтраке всё, что я ему подсовывал - и хлеб, и перловую кашу, и ложку творога, специально для меня принесенного в блюдце симпатичной служанкой - он потяжелел, и уснул прямо у меня на плече. Пришлось снимать и как-то обустраивать ему место на лошаке.

Обозничий Грай долго косился на мою возню с хануром, но молчал. Я сам решил выяснить, что его утром в столовой гостинного дома так напугало.

– Грай, можно вопрос?

Обозничий не преминул ехидно осклабиться, но лошадку придержал, равняясь со мной.

– И чего ты хотел, вашблагродь?

– Я так понял, ты знаешь, что это за зверь?
– и показал на ханура, чуть дернувшего ухом, - Расскажешь?

Обозничий, глянув на зверька, улыбаться перестал.

Разглядывал он его долго. Я уже было подумал, что ответа не дождусь. Но Грай ни с того ни с сего отстегнул и снял оружейную перевязь, сунул ее мне со словами «подержи чуток», развязал шейный убрус и расстегнул длинную, до середины бедра, плотную стеганку. Ему жарко, что ли? Но на стеганке Грай не остановился. Он принялся расшнуровывать подстежную рубаху, а когда справился и с этим, повернулся ко мне.

Сначала я не понял, что увидел. Плотная беспорядочная сеть шрамов - короткие и длинные, широкие и узкие, рваные, неровные, от горла и до подреберья.

Я ошарашено спросил:

– Это что?

Грай хмыкнул и начал завязывать рубаху.

– А, вон, - он кивнул головой на спящего ханура, - Познакомился с таким же. Только того я сумел кончить.

Я не нашел ничего другого, как спросить:

– Почему?

– Что почему?
– обозничий возился с рубахой, - Почему кончил?

Я помотал головой:

– Почему он тебя так...

– А как он должен был?
– Грай скривился, - Ему приказали, он выполнял. На войне, вашблагродь, иногда приказывают убивать.

– На... войне? Приказали? Но он же... просто зверек!

– Эх, твое колдунство... Просто... Мало ты, оказывается, знаешь. Не тому вас в ваших академиях учат, - Грай справился с рубахой и уже одевал стеганку, - Хануров держат в элитных войсках Дарая. И заиметь такого зверя не каждый может. У них даже ловчие есть, которые отлавливают молодых хануров в Орлиных горах. Правда, говорят, что ловить их бесполезно. Их приманивают чем-то. И если хануру понравиться человек, он будет ему служить. Это потом зверей натаскивают как бойцовских котов. Но зато они преданные без меры. Такой сдохнет за хозяина.

Я засомневался:

– Тогда почему этот удрал?

– Не знаю. Он, вообще, какой-то... неправильный.

– В смысле?

– В смысле, что к тебе прицепился.

– А что, я такой плохой, что ко мне нельзя прицепиться?
– я даже обиделся.

Грай хохотнул:

– Нет, как раз такой хороший! От девок отбоя, наверно, нет?
– хитро перешел на другую тему наемник.

А я вспомнил Финну. Не получилось у нас. Точнее у меня.

– Ага, не успеваю отбивать. Но ты не уходи от ответа. Почему неправильный?

– Ну, откуда я знаю. Может, это и не его хозяин вовсе. Может, его хозяина, уже в живых нет. А этот черномазый его просто подобрал.

Обозничий помрачнел и замолчал. Но я ж иногда бываю настырным, за что мне, тоже иногда, попадает. Как любопытной «варваре».

– Почему нет в живых?

Грай вздрогнул. Будто я не спросил, а проорал у него над ухом.

– Вот прицепился! Потому что убивают на войне, знаешь ли. Такой вот «хозяин» со своим зверем, всю мою десятку положил. Ночью! И охрана не услышала, там же легла. Они тогда половину лагеря вырезали. Четверо! Не знал? Вам в Вессалине, такие новости не рассказывают? Нет? Ну, конечно! Зачем ваш высокородный покой тревожить.