Чтение онлайн

Голос женщины потеплел, и Стефан задумался, что она подразумевала. Такой же - по возрасту? Воспитанию? Уму?

– Герцогиня уже в курсе?
– спросила собеседница.

– Ей отправили официальное письмо, но пока, тасказать, она не удостоила нас честью.

– Родная мать, называется.

– Все мы не без греха. Скажем, у пчел старые матки тоже плохо летают. Сидят среди воска и меда, а...
– Стефан шлепнул себя по лбу и чудовищным усилием НЕ повернулся к женщине.
– А, к слову, подсвечники! Вот ведь зачем такой милой девушке эти оглобли на плечах, хе-хе?

– Не знаю. Два года я терпела... эти подсвечники, а теперь...

– Да? И как же она спала-то?

– Спала?

– С оглоблями своими.

– Она... не спала. Бессонни...

Голос женщины прервался, и она заскулила - видимо, от боли.

– Пора мне и честь знать, - Стефан поднялся и машинально отвернулся от окна. В последний момент он опомнился, поднял взгляд.
– Вы уж тут поправляйтесь, а я... Стефан со стыдом сообразил, как неуместна эта фраза, и затараторил:

– Вот ведь в конце, когда все началось, вы что-то, может, видели?

Женщина молчала. Стефан решил, что она потеряла сознание, и открыл дверь.

– Холод... Темнота...
– с трудом проговорила женщина.
– И... тихо. Я уже... не кричала... кто-то... читать стихи... из ее книги, а потом... Стало... так тихо...

Стефан уже расслабился, уже вышел разумом в коридор - опередил собственное тело - и потому невольно оглянулся. Он забыл смотреть в окно, на стену или еще куда угодно, кроме больничной койки, и зрение услужливо сфокусировалось на немолодой женщине. Она лежала на больничной койке - так, как лежат тяжело больные и умирающие, - будто увязала, будто тонула, будто простыни и подушка прорастали сквозь нее. Волосы женщины отслаивались с кожей от черепа, а лицо, руки, шею - все пожирала черная гниль. За время разговора заражение перекинулось на левый глаз, и женщина моргала им, словно ей что-то мешало. Стефан и сам заморгал, ощутив эту несуществующую соринку в своем глазу.

– Больше... ничего...
– сказала через силу женщина.
– Извините... Я не... не... в себе была...

Стефан медленно кивнул своим мыслям, вышел и прикрыл дверь с табличкой "Палаты для зараженных". В коридоре стояла гнетущая тишина. Ворванки на стенах озаряли бледно-васильковым светом двух санитаров, которые несли тело. На большом пальце трупа качалась, сверкала и брякала медная бирка: "Йонниберг Найбтройц".

Стефан с облегчением снял противогаз и вытер потное лицо. Он вспомнил молодчиков из магистрата: как у них так же сверкала медь на погонах, как чиновники орали и требовали "четкое, ясное" объяснение. Они повторяли и повторяли это, и перебивали друг друга - каркали, будто стая воронят, будто Стефан оглох и отупел на склоне лет. Наверное, молодчики испугались. Наверное, на жироперерабатывающих фабриках и китобойных судах участились рабочие стачки, Наверное, Риберийская республика захватила новую зону китобойного промысла, когда тут, в столице, устроили эту выставку с сотнями жертв. Кто бы не испугался?

Стефан очнулся от мыслей и заметил, что у стены сидит врач. На его переднике блестели потеки черной жидкости.

– Госпдин дознаватель, - доктор улыбнулся. Взгляд у него осоловел, язык заплетался.
– Я, если пзволите, насчет вашего задания.

– Задания?..
– не понял Стефан и хитро улыбнулся в ответ.
– Какого же такого задания, молодой человек?

– Ну если позволите, вы прсили говорить, когда на телах будут особые приметы. Вот сейчас была змея. Была змея. Клеймо змеи с двумя глвами. Если это поможет установить личность...

Стефан сцепил руки за спиной и покачался с носка на пятку.

– Змея. Зме-я... Да, а скажите-ка, а заразился этой гадостью кто-то новый? Из персонала? На улицах?

Врач покачал головой.

– Только из музея, гсподин Зееман.

– Если так, беда.

Врач в отчаянии махнул рукой.

– Хуже. Сывротка из бычьей крови не помогает, Галицианский бльзам не помогает. Мы только и можем, что давать им душицу, чтобы заглушить боль.

***

Корделия подергала цепь, которой привязала девушку к стулу. "Предмет" выглядел устало и по-прежнему не шевелился. На голове его косо сидела мужская шляпа-цилиндр, рукав белого платья, по низу которого бродили солнечные зайчики и взбиралась морская цепь, отрезали. Люди подходили и подходили, и гладили девушку, и втыкали перья в ее черные волосы, и гладили ей руки, и от этого нескончаемого потока в зале сделалось так душно, что Корделия взмокла.

Вдруг из толпы выбежал солидный господин.

– Все, что угодно? Ну на тебе, все, что угодно.

Он поднял стакан и вылил содержимое на голову девушки. В воздухе запахло спиртным, капли влаги в черных волосах и на лице девушки заискрились в золотистом свете из окна. У Корделии внутри похолодело.

– Ну, - мужчина зло улыбнулся.
– Нравится?

Девушка не отреагировала, только в ее фигуре появилось легкое напряжение.

– Нравится? Я тебя спросил.

Корделия поморщилась, взглянула на часы и, поправив шляпную булавку, двинулась через людское болото. От некрасивой сцены сделалось гадко, и Корделия вернулась бы, если б не потратила на цепь столько сил. Она оглянулась - грубиян говорил что-то девушке, и его тень накрыла глупышку. Корделия покачала головой, обогнула парочку модниц и услышала конец фразы:

– ... что я вырвала у нее, хи, волосок.

– Фу! Зачем?
– донесся ответ.

– А ты зачем заставила ее встать на одну ногу?

– Это хотя бы смешно. А вырывать у людей волосы - как минимум, не знаю... невежливо!

Корделия остановилась. Под сердцем будто заледенело, и она снова оглянулась на "предмет". Его перетаскивали из угла в угол два господина во фраках. Они засмеялись, затем один взял из саквояжа розу и вложил в руку "предмета". Корделия с ознобом поняла, что мужчины изображают похороны. Она не выдержала - бросилась к ним, опустилась на колени - ее темно-фиолетовое платье зашуршало по мраморному полу - и потянула цепь на себя.

– Что вы делаете?
– спросил мужской голос. Корделия на миг остановилась, и вопрос повторили.

Корделия дернула головой и наклонилась к лицу девушки, по которому бродили полосы солнечного света.

– Простите, velaho.

Девушка не ответила. Она не двигалась, не моргала, и только грудь слабо поднималась и опускалась в такт дыханию. Корделия сбросила витки цепи и сказала тихонечко:

– Уходите отсюда быстрее, velaho.