Чтение онлайн

Поскольку до отъезда в Берлин ему предстояло три-четыре дня пробыть в Лондоне, мы подробно договорились о том, как нам устроить еще одно тайное ночное свидание — одну из тех многочисленных встреч, на которые его высочество приходил в Чейни-хаус, расположенный в такой удобной близости от Букингемского дворца, что принц успевал дойти до меня пешком меньше чем за пять минут.

Когда я вернулась домой, меня уже ожидало письмо, подписанное моим царственным любовником.

«Моя дорогая,

Я непрестанно о тебе думаю. Я испытываю к тебе глубочайшую нежность и признательность — чувство, которое, я полагаю, будет жить в моей душе всегда и умрет только вместе со мной. Мое сердце полно радостью — твое положение в обществе и твой титул позволят нам часто встречаться на званых вечерах и во время торжественных приемов. С нетерпением жду наступления ночи, твой горячий поклонник, Берти».

Только теперь, читая это письмо, я начала понимать, до какой степени моя связь с наследным принцем изменит всю мою жизнь. Я подумала, что это как раз тот случай, когда я должна быть полностью уверена в преданности и скромности слуг, болтливость которых могла бы создать серьезные трудности.

Я вызвала к себе Биллингса, моего дворецкого и, не пытаясь подготовить его к восприятию этой новости, без тени смущения сообщила, что я близко подружилась с принцем Уэльским и что, вероятно, его королевское высочество теперь будет в этом доме частым гостем. Я заявила, что хочу, чтобы мой дом служил принцу надежным и укромным пристанищем, когда он придет сюда в поисках спокойствия и отдыха.

Как Биллингс ни пытался сохранить на лице подобающую ему бесстрастную мину, он не мог скрыть своего волнения и удовольствия при этом известии. По его виду я поняла, что он сделает все, что только в его силах, чтобы сохранить это в строжайшей тайне, и не допустит, чтобы даже намек на сплетню просочился за пределы дома.

Постепенно наши планы на осень стали обрисовываться. После своего возвращения из Берлина тринадцатого октября принц должен был уехать обратно в Кембридж, чтобы продолжить обучение в колледже Св. Троицы. Мне предстояло поселиться в какой-нибудь из многочисленных кембриджских гостиниц. Сам же принц собирался жить в Мэдингли-холл в сельской местности в четырех милях от города.

Кембридж совершенно покорил меня спокойствием своих почтенных древних университетских корпусов и тишиной зеленых монастырских двориков. Целыми днями я бродила по городку, разглядывая старинные здания, сложенные из грубого серого камня, увенчанные башенками и шпилями.

Мой круг общения существенно расширился за счет знакомства с приятелями принца из Любительского драматического клуба. Благодаря его царственному покровительству, я стала постоянно принимать участие в постановках университетского театра, располагавшегося в помещении гостиницы «Колесо» на улице Лжизус Лэйн, и близко сдружилась с Фрэнсисом Бернардом, основателем и руководителем этой труппы, в которой в основном были заняты старшекурсники. Вскоре после своего возвращения в стены университета принц стал постоянным посетителем наших спектаклей и восторженным почитателем комедий и фарсов, составлявших основу репертуара. Благодаря высочайшему вниманию, театр стал пользоваться существенно большей снисходительностью и благожелательностью со стороны академического начальства, чем когда бы то ни было.

Каждый раз, когда ему удавалось ускользнуть от бдительного ока своего надсмотрщика в Мэдингли-холле и прийти на спектакль, он после представления проходил за кулисы и, уединившись в моей гримерной, мы проводили чудесные часы, наслаждаясь беседой и обществом друг друга не меньше, чем телесной близостью. Потом мы поднимались в мою спальню, где к нашему ужину нередко присоединялись друзья Берти, с которыми он вместе учился в колледже Св. Троицы: герцог Олбани, Чарльз Бирсфорд и Натэниэль Ротшильд.

Однажды вечером мы все собрались в моей комнате, ожидая появления принца. Он сильно опаздывал и, когда наконец появился, выглядел бледным и встревоженным. Оказалось, что кто-то из дублинских извозчиков разболтал о том, что привозил в ставку принца Уэльского какую-то актрису. Эта сплетня дошла до Лондона и достигла слуха королевы Виктории. Глубоко потрясенная известием о том, что ее сын отпал от добродетели, королева Виктория послала в Кембридж своего мужа, чтобы тот наставил наследника на путь истинный.

Принц Альберт всегда внушал своему сыну почтение и самый настоящий страх. Поэтому под воздействием его сурового внушения Берти был вынужден признаться, что «поддался дьявольскому искушению», и заверить отца, что с Нелли Клифден у него давно все кончено, что в некотором роде было правдой — ведь я давно уже рассталась с этим именем. Его отец, видимо, почувствовал большое облегчение, узнав об этой новости, и сказал Берти:

— Как будущий монарх Британской империи ты ни при каких обстоятельствах не должен отступать от добродетели. Ты еще не понимаешь насколько ужасными последствиями грозит твоей родине и всему миру твоя безнравственность.

Тем временем в Виндзорском замке обсуждали, как поступить в сложившейся ситуации, и решали будущее наследника престола. Вернувшись в Лондон, его отец предложил отправить Берти в пятимесячное путешествие по странам Ближнего Востока. Согласившись с разумностью этой меры, королева предложила на его рассмотрение список шести европейских принцесс, из числа которых предстояло выбрать для сына супругу. Она полагала, что если уж человек не может справиться с соблазнами плоти, то, по крайней мере, он должен предаваться этим соблазнам в соответствии со Святым Писанием — на брачном ложе, освященном церковью. Но все эти планы были разрушены неожиданной катастрофой.

Во время пребывания принца Альберта в Кембридже погода была промозглая; когда он несколько раз пожаловался на жар и озноб, этому не придали особого значения, решив, что он просто немного простыл. Вернувшись в Виндзор, он так и не пошел на поправку и через две недели скончался от брюшного тифа. Не находя себе места от горя, королева обвинила Берти в смерти своего мужа — ведь тот заразился тифом, когда ездил вразумлять сына. В приступе отчаяния, охватившем ее после смерти мужа, она поклялась в верности его взглядам и объявила, что «приложит все усилия к воспитанию Берти, будущее которого было так тщательно спланировано моим любимым Альбертом».

Приняв это решение, королева постаралась заглушить свое горе бурными приготовлениями, которые предшествовали исполнению последней воли ее мужа — поездке Берти на Ближний Восток. Итогом этой активности стало то, что я на пять долгих месяцев была лишена его общества, пока он посещал Ливан, Египет, Палестину, Грецию и другие средиземноморские страны. Когда тринадцатого июня он вернулся из путешествия, то вечер напролет рассказывал мне о диковинных землях и о своих приключениях: о том, как он охотился на диких кабанов в Албании, как стрелял огромных аллигаторов на берегах Нила… Во время его странствий королева успела провести все переговоры по поводу его женитьбы на прекрасной принцессе Александре Датской.