Чтение онлайн

А потом он касается метки, и я понимаю, что “больно” — это мягко сказано. Я стискиваю зубы, как бы в протест дракону, но глаза застилает огненной пеленой, и из горла все же вырывается крик.

Прикосновение вряд ли длится долго, но мне оно кажется вечностью. Когда дракон убирает пальцы, ноги отказываются держать меня, и я наверняка оказалась бы на полу, но Роувард мягко поддерживает меня за талию.

— Я же предупреждал, — в его голосе слышится что-то похожее на сочувствие.

Дракон? И сочувствует? Ерунда какая.

— Кажется, лекарь из вас отвратительный, — хрипло выдыхаю я.

— Целительство — не мой профиль, зато я хорош в другом. А ты слишком много болтаешь.

Боль постепенно стихает, сменяясь приятным холодком. Наконец, я прихожу в себя, и Роувард отпускает меня. Я неудачно перехватываю платье, так что оно падает, на мгновение чуть обнажив грудь. Но дракон успевает это заметить.

В его глазах мелькает что-то, что быстро сменяется удивлением, а потом гневом. Он резко отходит от меня, словно я сделала что-то отвратительное, и отворачивается к окну.

— Убирайся, — бросает он. — И если в твоей голове есть хоть зачатки разума, то ты постараешься не мозолить мне глаза.

Зачатки?! Да я школу с золотой медалью закончила! Между прочим, единственная в параллели. А потом универ с красным дипломом. Это у кого еще зачатки!

— С удовольствием! — я разворачиваюсь к двери, теперь платье обеими руками. — Только знаете что? В следующий раз просто объясните по-человечески. Хотя куда уж вам, вы же дракон...

Выскакиваю за дверь, едва не налетев на Клотильду. Ее глаза расширяются при виде моего растерзанного платья.

— Что, так быстро? — ухмыляется она. — Не думала, что ты так быстро... освоишься.

— Да пошла ты, — огрызаюсь я, но чувствую, как краснею.

Как-то чувствовать, что о тебе думают, как о шлюхе, не очень приятно.

— Улька, отведи эту в ее комнату, — распоряжается Клотя. — Да… дай ей что-то, чтоб стыд свой прикрыла. Хорошо, что хоть от драконов понести нельзя.

Снова появляется Улька, смотрит на меня взглядом, полным сочувствия, и показывает рукой в коридор за лестницей. Там, видимо, располагается какой-то пристроенный флигель. И, судя по тому, как оттуда тянет холодом по ногам, непрогретый.

— Клотильда распорядилась тебя поселить тут, — как будто извиняясь, говорит Улька. — Его величие сказал, чтобы ты не сильно попадалась ему на глаза, а тут… вообще никто не бывает.

И я понимаю почему. Иней хорошо, если по стенам не ползет, как в негерметичной морозилке. Дубак!

— Мы здесь не топили, но я немного дров тебе принесла, — продолжает горничная. — Пока начинай разжигать, а я схожу за платьем, ну и ниток принесу, чтобы ты потом это зашила.

Дверь за мной закрывается, а я остаюсь в этом холодильнике наедине с камином и дровами, к которым, если честно, понятия не имею, с какой стороны подойти. Горелки зажечь — одной левой, но растопить камин?

Стаскиваю с единственной узкой кровати пыльное покрывало и натягиваю его на себя. Да, оно пока холодное, но хотя бы шерстяное, значит, быстро нагреется от тепла тела, а потом и согревать будет.

Закидываю три полена, вроде как на ощупь сухие, и осматриваюсь в поисках хотя бы чего-то, что может послужить вместо бумаги для растопки. Находятся пара щепок и огниво. Простейшее, со стальным кресалом, кремнем и даже трутом.

Чувствую, как руки постепенно коченеют, движения становятся скованными, но кое-как мне удается не просто высечь искру, а даже попасть ею на трут, который начинает тлеть.

Но в этот момент внезапно раздается звон стекла, треск дерева, а в комнату врывается морозный ветер и вместе с ним еще что-то крупное.

Нечто белое, пушистое комком влетает в окно и на поверку оказывается… совой. Белой полярной совой, которая падает на пол у моих ног и пытается подняться.

Понимаю, что все мои потуги с тем, чтобы развести огонь, пошли коту под хвост, поэтому откладываю огниво и склоняюсь к сове. Она тяжело дышит, а на ее спине видна рана.

"Только этого мне не хватало!" — думаю я, но при этом уже тянусь к птице.

У нее, похоже, нет даже сил, чтобы опасаться меня, потому что когда я касаюсь ее, она только вымученно прикрывает глаза и, кажется, смиряется со своей судьбой. Прям как Марика.

— Что ж, мы с тобой, видимо, похожи, — говорю я ей, аккуратно, кончиками пальцев поглаживая мягкие перышки на затылке. — Только давай все же вместе поборемся?

— Я принесла платье и... — Улька замирает на пороге. — Тебе стало жарко?

Она смотрит на распахнутое окно, вздрагивая от потока холодного воздуха, и только потом замечает сову. На ее лице удивление сменяется ужасом.

— Тише! — шепчу я. — Закрой дверь быстрее.

Горничная послушно прикрывает дверь и подходит ближе.

— Это же сова! — громким шепотом восклицает она. — Откуда она здесь? И она ранена...

— Влетела через окно, — киваю я на разбитое стекло. — Улька, помоги мне, пожалуйста. Нужно развести огонь и как-то перевязать ее.

— Я, конечно, мало что знаю о драконах. Но судя по тому, как его величие заставил уволить всех слуг, да и жить нам здесь не позволил, вряд ли он одобрит... — начинает она, однако я перебиваю:

— Мне он сказал не попадаться ему на глаза. Значит, если сова на глаза не попадется, он не узнает. Ты же не расскажешь?

Улька колеблется, но потом решительно кивает и берется за огниво.

— Я не знаю, что хуже, Клотильда или дракон, — вздыхает она.

Справиться с огнем у нее получается гораздо лучше меня: через пару минут в камине уже весело потрескивает пламя, а в комнату потихоньку тянется тепло.

Я нахожу рядом с камином какую-то корзину с сухой травой и перекладываю туда сову. А саму корзину ставлю на комод в углу и прикрываю распахнутые створки окна. Но это не решает проблемы разбитого стекла: с этим надо что-то делать, а то я так вообще как на улице жить буду.

— Я там платье принесла, — говорит Улька, — тебе бы переодеться. А потом Клотильда велела тебе тетушке Марте с посудой помочь.

Хотела фыркнуть, мол, обойдется, но потом решила, что сову-то надо чем-то кормить. А если где и можно найти еду, то только на кухне, да и хорошие отношения с прислугой мне не помешают.

— Поможешь мне найти, чем перебинтовать сову и заткнуть окно? Я пока переоденусь.

Она кивает и убегает, а я, пыхтя и отмечая, что метка, в общем-то, уже почти не чувствуется, переодеваюсь в новое, но такое же темно-синее платье. Как будто это чей-то любимый цвет.