Чтение онлайн

Домой… от одной мысли про дом навернулись слёзы. Холод подземелья пробирался под кожу, пробирал до костей — и я закрывала глаза и видела уютные огни родного поместья, смех и тепло отца, его ласковые, такие любящие объятия. Мягкое подтрунивание мамы, иногда умеющей любить, а иногда такой неловкой и скованной, словно она вспоминала свою юность, и за неловкими шутками она прятала свою давнюю боль.

Вспоминалось ласковое южное тепло, согревающее до самого сердца, плотность летних ночей, когда кажется, что ты даже дышишь этим густым, ночным светом луны и звёзд и отблесками океана.

Вспомнился запах лошадей, перезвон колокольчиков в упряжке и задорное хоровое пение работников на плантациях, чьи голоса доносились по утрам до моей спальни и будили своими мелодичными переливами.

И снова вспомнился то смеющийся, то нарочито-строгий взгляд старшего брата.

“Ну ты попала, сестрица” — прошелестел как наяву в темноте мнимый голос Тавиана.

— Иди к демонам! — крикнула я вслух, но казалось, брат на самом деле рядом.

“Я, конечно, знал, что ты бедовая — но чтобы настолько…”

— Кто бы говорил, а?…

“А ведь тебя учили, что иногда нужно просто промолчать?”

Я сцепила зубы и сжала пальцами край скамьи. Отогнала воспоминания, которые лишь травили и раздирали душу, попыталась снова уйти в тихий молчаливый покой. Забравшись с ногами на шаткую лавку, я осторожно покосилась на чёрный угол, который и так было не разглядеть без света, закрыла глаза — ничего не изменилось — и начала следить за дыханием.

Вечность подступала из мрака, приводя все мои части в гармонию. Спокойнее стучало сердце, ритмично и равнодушно гнало кровь по венам. Я повторяла про себя слова Лайны де Сатори с уроков по управлению своим состоянием, которые мы повторяли часами на практиках. И теперь голос наставницы шелестел во мраке:

Я — есть любовь. Я — есть мягкая сила. Я есть любовь. Я есть мягкая сила. Я. Есть. Любовь. Я. Есть. Мягкая. Сила. Сила… Я — любовь. Я — сила…

Каждый вдох был такой холодный, серебристый, прозрачно-голубой, наполнял меня светом и покидал лёгкие теплым, розово-золотым.

Я ловила тишину за хвост и вместе с ней ныряла в глубины мироздания. Никогда прежде ни на одном уроке Удава мне не удавалось так надолго оставаться в этой исцеляющей пустоте. Она обступила со всех сторон, обняла в мягкий тёплый кокон, точно колыбель, и я почти перестала дышать.

Если Четверо богов существуют, они уже знают, кто здесь прав. И значит, мне ничего не грозит. Верю я в них достаточно или нет — света моей души и верного настроя достаточно, чтобы боги расставили всё по своим местам.

Я принимаю всё происходящее как часть своего опыта и становлюсь мудрее.

— Кейсара ди Мори, — повелительно произнёс чей-то голос, и поначалу я приняла его за голос Четырёх богов.

Одного из них, конечно. Наверное, Ойгона — едва ли с моими способностями и вспыльчивостью меня услышит Кими или Метта.

Я затихла, продолжая плавно дышать и сохранять то зыбкое чувство тепла и безопасности, которое едва удалось обрести. Но посторонний шум стал громче, и я осознала, что кто-то находится рядом.

Приоткрыв глаза, я заметила крохотный огонёк и лицо во мраке, прямо внутри моей темницы. И с удивлением поняла, что даже не вздрогнула и не испугалась настолько, чтобы закричать от неожиданности.

— Кто ты? — вырвалось у меня тихо с плавным выдохом.

— Твое спасение, — с сарказмом произнёс кто-то. — Иди за мной.

Быстрая же почтовая служба у Четырёх богов! Они слышат молитвы быстрее, чем летит голубь, рассекая неподвижное небо. Кажется, я начинаю в них верить…

Ещё находясь в покое и отрешенности, я встала и пошла за человеком, чье лицо толком и не успела различить. Он махнул рукой и ступил в тот тёмный угол, который так и не удалось разглядеть.

Одно нажатие на нужный камень — и древняя стена сдвинулась, приоткрывая узкий проход. Ни о чём не думая и полагаясь на волю богов, я пошла следом за проводником, мысленно окрестив его святым духом, ведущим меня к свету.

Кажется, впервые моя медитация удалась настолько, что Четверо снизошли к моим мучениям и показали выход из тупика.

По подземному проходу мы шли на тусклый свет, который разгорался всё ярче, превращаясь из туманного пятна в тёплый и яркий источник. Кажется, там горел огонь! Тот самый, которого так не хватало в темнице — мне не из чего было разжечь пламя. Моя магия потянулась к этому огню так радостно, как едва рожденное дитя тянет руки к матери, и я бездумно ускорила шаг, даже не осознавая, куда иду и за кем.

В глаза ударил свет — резкий, живой, словно лезвие. Я инстинктивно прикрылась рукой, морщась от непривычной яркости. Казалось, я вечность провела в темноте, и теперь само пламя выжигало глаза. Голова закружилась, и кто-то подал мне руку, проводя внутрь.

Пахло сыростью подземелья, но также воском свечей, благовониями и… остро и пряно едой, а от запаха горячего хлеба у меня даже свело желудок. Проморгавшись, я начала что-то различать.

Дверь за моей спиной закрылась без звука — глухо, будто стена просто сомкнулась. Я резко обернулась — ничего. Только гладкий, тёмный камень, ни ручек, ни щелей. Сердце сжалось. Я медленно повернулась к людям, сидящим за столом, и холодный ком страха прокатился от горла вниз к желудку.

Ведомая светом и надеждой я попалась в ловушку.

— Ну здравствуй, Кейсара ди Мори, — заговорил мужчина, сидящий в центре стола, и указал мне на свободное место на грубо сколоченной лавке.

Он выглядел непримечательно — короткая борода, простая тёмная туника с откинутым капюшоном. Его глаза были серые, как камни под дождём, и такие же холодные. Но стоило мне сесть напротив, как я поняла: именно он держал всех в этом зале. Даже в том, как он сидел — чуть сутулясь, с переплетёнными пальцами — было нечто уверенное. Это он — убийца де Торна?

Перед ним на столе стояла глиняная миска с варёной чечевицей, рядом — грубые куски тёмного хлеба, запечённого с маслом и травами, от которых шёл плотный, горьковатый аромат. В кружках на столе плескался какой-то напиток. Уж наверняка не “Глоток вечности” во славу императора. Я обреченно села напротив.

Сколько еще ходов, выходов и тайных комнат в этих подземельях под священным городом богов? И знают ли о них остальные дарханы — или помещения здесь настолько древние, что и старожилы позабыли о прорытых норах своих предков…