Дари Ласо
Шрифт:
– Ты неисправима… Виктория, Виктор, пьем чай и идем дальше. Не хочу засиживаться на одном месте.
– Спасибо, что заказали мой любимый кекс,– по-детски обрадовалась Виктория.
Лада украдкой скосила глаза и спрятала смешок за большой чашкой чая.
Как только Лапины положили последние кусочки кексов в рот, я живо поднялась и кивнула в сторону площади.
– Готовы гулять дальше?
– Дари, дай малышам допить чай!– шутливо возмутилась Лада.
«Вики в квадрате» покачали головами на ее обращение и быстро собрались. Я почувствовала огромное облегчение, когда мы все вышли из чайной и пошли в самый центр площади.
Теперь болтовня «Вики в квадрате» совсем не утомляла. Лада, как и прежде, сама себе на уме: разглядывала всякие сувениры и ради смеха примеряла нелепые шляпки и украшения, а я была очень внимательна к близнецам и активно расспрашивала их обо всем, что видела. Посмотреть было на что, да и атмосфера исторического центра вызвала неподдельное любопытство и восхищение…
И все же напряжение не отпускало, потому что, гуляя по «Ювенфис» уже третий час после чайной, я постоянно чувствовала на себе взгляд одного хомони. Он неотступно следовал за нами со своими друзьями на некотором расстоянии, но я все время ощущала его присутствие, то узнавала профиль, то тень, то слышала его незабываемый голос. Они все разговаривали на древнем хомони, и я мало что понимала, потому что едва слышала их. Однако силилась понять, говорят ли они обо мне или просто обсуждают то, что видят. И все это вызывало как тревожный трепет, так и сладкое смущение. Нравилось, что он рассматривает меня. Слова Лады о симпатии имели свою логику. А как же хотелось посмотреть на него. Но всю дорогу я сожалела о дурацких правилах хомони и о том, что нас некому представить им.
И вместо того, чтобы стать открытой для контакта, как это есть у людей более старшего возраста, я старательно и убедительно делала вид, что не замечаю Макрона Босгорда, но все мысли были только о нем и его потрясающей улыбке. Однажды мы даже столкнулись в узком проходе между двумя сувенирными палатками, но и тогда я сделала вид, что не узнала его, и прошла мимо как ни в чем ни бывало. Это стоило неимоверных усилий. Ведь сердце бросилось вскачь и чуть не выпрыгнуло из груди…
Какие странные ощущения… Я чувствовала, как пылают щеки, как задыхаюсь иногда, что ладони постоянно влажные, хотя вовсе не жарко. И что каждую секунду думаю о том, на каком расстоянии сейчас находится этот хомони, в какую сторону оглянуться, чтобы вновь случайно встретиться с ним глазами.
После длительной прогулки Лада предложила поужинать, а потом пойти в музыкальный клуб, о котором только и говорила последний час. А когда мы покидали площадь, направляясь в клуб, Босгорда больше не встретили. Я осталась разочарованной. А ведь между нами что-то возникло… Только – что? Ядовитая мысль омрачила настроение, что с его стороны это могло быть всего лишь любопытство. Что у человека может быть с хомони – высшим сословием?
Ни в клубе, ни по возвращении из него я больше не встретила этого мужчину.
* * *
На третий день мы полетели с друзьями Хворостовых в Менирис – еще один небольшой городок на Кетаре. Там мы побывали на удивительном концерте квартов – это был малочисленный дружелюбный народ, и жил он на маленьком спутнике мертвой планеты в нашей звездной системе. Хомони приютили квартов из-за отсутствия агрессивности и уникальный талант – петь и имитировать всевозможные звуки. Их концерт потряс воображение и развеял настроение «не-могу-найти-себе-места».
Вечером у нас состоялся ужин с двумя коллегами Бориса с Зоруна, которые прилетели со своими уже взрослыми сыновьями, и нам с Ладой пришлось соблюдать всевозможные правила приличия. Всё бы ничего, но хотелось быстрее сбежать, потому что Бериг и Канос – хемани – вели себя слишком вызывающе и даже под предупреждающими взглядами своих родителей неуместно шутили на тему предстоящего бала. Но нам пришлось быть любезными с ними, как и Хворостовым.
Когда ужин закончился, мы с облегчением отправились назад в Фекет.
Ночью Лада возмутилась, что я без конца ворочаюсь с боку на бок и пристала с расспросами о моем настроении, которое заметила еще с утра. В конце концов, я призналась, из-за чего расстроена.
– Да он два дня ходил вокруг да около, но не мог найти никого, кто бы представил его тебе,– ободрила подруга, но веселее от этого не стало.– Удивительное воспитание для хомони…
– Почему удивительное?
– Ну, говорят, что они не такие церемонные обычно… Это же властелины мира…
– Говоришь так, будто они чем-то тебя обидели.
– Меня нет… Но разное поговаривают… Но это все слухи. Я предпочитаю факты. Ты же знаешь,– улыбнулась Лада и положила голову мне на плечо.– Давай не будем делать скоропалительных выводов и немного отпустим ситуацию. В конце концов, ты еще не знаешь, что тебя ждет на балу. Может, все будет как нельзя лучше.
– После ужина с этими отвратительно воспитанными Беригом и Каносом мне страшно думать об этом,– прошептала я ей в макушку.
– Папа заметил мое «фи» по поводу этих придурков и шепнул, что их семьи уже подали заявки на невест. Так что нам их общество не грозит!
– Какое счастье!– усмехнулась я.– А чье же грозит?
– Ох, у нас еще много дней до бала. Но я уверена, что будет можно уже что-то предположить по тому, чья семья захочет познакомиться с нами и нашими родителями. Все это, конечно, так нервирует, но нам же все равно этого не избежать, поэтому смело смотрим вперед.
Я прикрыла веки и увидела перед собой огненные глаза.
– Не могу не думать о нем, Лад,– прошептала я.
– О ком?– не сразу догадалась подруга.– А-а, ты про Босгорда?
Я молчала, словно не говоря о нем, могла сохранить ту хрупкую надежду на знакомство. Может, нам получится стать друзьями…
– Спи, Да-а-ри,– зевая, прошептала Лада.– Утро вечера…
–…мудренее,– протянула я.
* * *
Утром настроение выровнялось, а когда после завтрака Светлана предложила устроить день приятных покупок, я вдруг так вдохновилась этой идеей, что начала торопить сонную Ладу.
Хоть Макрона Босгорда мы больше не встречали, но слова Лады о том, что его семья может появиться на балу, засели в голове. Поэтому идею поездки в крупный модный центр за платьем для этого мероприятия я восприняла с небывалым энтузиазмом. Я, у которой слово «платье» вызывало скуку, вдруг безумно захотела купить самое лучшее.
Ассортимент шокировал в самом прямом смысле. Я, конечно, видела множество платьев на женщинах на разных мероприятиях, но никогда не задумывалась о том, что на ком надето. А теперь не представляла, как можно выбрать что-то одно, когда в глазах рябило от разнообразия цветов и форм. Я хотела выглядеть и утонченно в кружевах из микерского шелка 20 , и грациозно в нежнейшей паутинке – редкой ткани с планеты Лоян в свободной зоне, и стройно в мягком трикотаже ручной работы кетарианских дизайнеров.
20
Микерский шелк – производят на одной из планет альянса – Микера – из нитей шелкопрядов, привезенных с Земли и скрещенных с местным видом насекомых, устойчивых к выживанию.
Лада уже знала, что хотела, и ей не составило труда найти подходящий наряд, даже не требовался совет матери. Я же находилась в замешательстве и совсем запуталась в желаниях. Мне трудно угадать с цветом, длиной и аксессуарами. Хотелось выбрать потрясающее платье, чтобы выглядеть как настоящая девушка, а не сорванцом в юбке, и тогда непременно появится тот, кого вопреки условностям хотела увидеть на балу.
Из торгового центра я вышла довольной собой и моими советчицами. Платье, которое я выбрала, действительно не купить на Тоули и тем более в Кане. Этим же вечером Светлана отправила моей маме снимки нас с Ладой в платьях для бала. Мама была в восторге! Когда я отправила снимок Пауло, он долго не отвечал, но потом просто связался со мной и наговорил целую кучу комплиментов.