Чтение онлайн

Затем она начала хватать ступоры и спутанность мыслей.

После пошли предчувствия, что не сможет сказать, панические атаки и прочие побочки.

Своего рода вручили сертификат о ее зачислении в круг полноценных заик.

Что было дальше с 2 летним мной?

Мои неудачные попытки сказать слова, натыкаясь на ступоры, сопровождались угрозами отца, что бы я говорил нормально, подбрасывая палки в огонь и без того, испытанного мной испуга.

Он орал и заставлял меня говорить нормально, думая, что я притворяюсь.

Что разумеется породило еще больший страх, ужас и панику, что в свою очередь в разы усилило напряжение, предоставляя возможность ступорам хорошенько закрепиться в моей речи, с каждый словом, добавляя новые буквы в репертуар, на которые я буду ступорить позже.

Снова небольшое лирическое отступление.

Между делом расскажу о том, как меня воспитывали и как это влияло на меня, как на заикающегося парня в целом, дабы пролить свет на то, что благополучная дружественная атмосфера в семьи, крайне положительно влияет на заику и его речь.

Чем больше накалена обстановка, тем больше он ловит ступоров и тем сильнее начинает заикаться и ступорить.

………………………………………………………………………………………………………………

Давай ка сразу вот какой момент проясню.

Я не могу на каждое действие говорить, что создалась та или иная цепочка нейронов и как она работает.

Я весь этот процесс свалю на подсознание и буду говорить, что именно оно этим занимается.

Так будет проще усвоить информацию и мне не придется каждый раз расписывать, как работают нейроны.

………………………………………………………………………………………………………………

Влияние отношений в семье на заикание

А теперь вернемся к тому, как я жил и воспитывался после полученных увечий в виде приобретения заикания и ловли ступоров.

С ранних лет, родители на пару с моим подсознанием формировали мой характер, называя это воспитанием.

Однако воспитание родителей всегда было направлено на полное и беспрекословное подчинение, любой их прихоти с целью подавить любое мое сопротивление.

Что в свою очередь, постоянно держало меня в напряжении и страхе, что негативно влияет на речь, вызывая большее количество ступоров.

Для того, чтобы проще было все это воспринимать, сразу скажу, что если ребенку после испуга, шока и сокращения мышц, не позволять говорить ни слова, и дождаться полного расслабления, то ребенок не становится заикой.

Именно череда заходов на ступоры, оставляет ребенка заикой.

Отец орал на меня заставляя говорить сквозь ступоры, желая увидеть нормальную речь, которой так и не дождался, полагая, что я притворяюсь.

Если бы я молчал в тот день, я бы не остался заикой.

Именно последующее поддержание напряжения, позволяло ступорам основательно закрепиться.

Если бы обстановка была далее благополучная, то ступоры бы пропали позже из-за недостатка напряжения.

Но так как постоянно была напряженная обстановка и постоянная ловля ступоров, то я так и остался заикой, после того, как длительная череда ступоров прокачала мышцы и позволила ступорить на много дольше, чем я могу сделать это в самом начале.

Подробнее об этом ты узнаешь в самом конце книги, когда я расскажу о том, что череда заходов на ступоры дает временно чистую речь, за счет того, что в них кончается гликоген и они не способны создать такое напряжение, при котором издался бы ступор.

В общем если будешь перечитывать книгу, то поймешь все.

Ступоры делали со мной тоже самое, что и отец, напрягали, приносили боль и заставляли молчать.

Вот в связке Воспитание + Напряженная атмосфера в семьи + Ступоры = Комплексы, неловкие ситуации по жизни и уебищный характер к 20 годам.

Они, как и другие родители по отношению к своим детям, стремились получить абсолютную власть над моими желаниями и делами, что бы их желания и их дела я ставил всегда превыше своих.

Якобы важнее родителей и их желаний ничего быть не может.

Их сломление моей воли и мое сопротивление этому, часто приводило к напряжению, где и усиливались мои ступоры и заикание.

Не учитывая мое состояние и влияние их воспитания на мои ступоры, они придерживались традиционного уклада воспитания, который гласит так:

Моя, дарованная ими жизнь в обмен на вечное подчинение, почет и уважение, какие бы номера они не выкидывали по отношению ко мне.

Подыгрывая им во всем, пока мой разум еще не окреп, подсознание прописывает мне кучу шаблонов, фобий и страхов, которые гласят так:

Ты будешь подчиняться, так как они твои родители.

Ты не можешь ослушаться по той же причине.

Ты не должен защищать себя, бить или говорить, что-либо в ответ, когда они сходят с ума, под гнетом тех шаблонов, что заложили в них самих, уже их родители.

Разумеется, чтобы подавить мои психи и бунт, у них в запасе, всегда была тонна историй о том, что им жилось хуже, чем мне.

Одного ставили коленями на горох, у другой отец пил и бил мать.

Словом, мне должно было стать легче от услышанного, и я должен тешиться тем, что им жилось хуже, чем мне, следовательно, я должен был и дальше терпеть все их заебы и убеждать себя в том, что кому-то действительно, жилось хуже, чем мне живется сейчас.

Разумеется, если всему этому я не внимал, далее просто следуют угрозы о том, что «ты будешь делать то, что я тебе скажу».

Если и это не помогало, ремень и пинки, в полной мере доносили до меня то, что мне следует или не следует делать по их мнению.

Все их речи о том, что они дали мне больше, чем дали им их родители.

Но что дали то?

Купили больше вещей, чем им купили когда-то их родители?

С их слов они дали мне все.

Все кроме самого банального – хорошего отношения и, хотя бы по минимуму считаться с моей проблемой и моим заиканием, а не закрывать на него глаза, делая вид, что я такой же полноценный ребенок, как и все остальные дети.