Чтение онлайн

У тебя лицо в царапинах. Они горят зеленым, – пришло в чат. – Это сочетание игровой раны с реальным физическим подтверждением, я такое видела. Крипто-аптечка должна помочь на обоих уровнях.

Красная полоса жизни съеживалась все дальше, по моему силуэту в интерфейсе полз багровый цвет отравления. Лицо жгло нестерпимо, боль спазмами пульсировала в голове, расходилась по телу. Майорова я уже почти не видел, стены комнаты кренились, потолок будто заваливался мне на голову. Стоять теперь было трудно даже на коленях.

Марина что-то сделала, будто мазнула рукой по воздуху. После этого зрение мое совсем угасло, только светящаяся аптечка размытым белым пятном висела впереди.

…Мигнуло, и вдруг я ощутил эйфорию. Как будто у тебя мучительно ныл зуб, ты выпил сильное обезболивающее, и оно внезапно начало действовать. По контрасту с болевыми спазмами – просто рай! В глазах прояснилось, и я с удивлением обнаружил, что уже не стою на коленях, а лежу на боку. Упал и сам того не заметил. На корточках передо мной сидела Марина, хоккеист стоял в стороне.

– Ну как? – спросила она.

– Не знаю… ух! – я сел, ощущая прилив сил. – Черт, что ты сделала?

А ведь Майоров так и не понимает происходящее. И не поймет, если я начну городить чушь про виртуальные аптечки и системные сообщения о токсине, которые мне показала игра. Кстати, их уже нет, багровое пятно на моем силуэте съеживается, да и полоска жизни растет прямо на глазах.

Я выпрямился, Марина тоже. Она внимательно заглядывала мне в лицо.

Как ты? – возникло в чате.

Вот ведь досада – все еще не могу ответить ей там. Невзирая на ситуацию, я испытал раздражение от неполноценности своего доступа к функциям игрового интерфейса. Надо расти в уровнях, надо прокачиваться!

– Уже нормально, – произнес я, и собственный голос показался неожиданно звонким и сильным.

Я тебя не только подлечила, но и ввела тоник. Между прочим, очень редкая штука, и последний на тебя потратила, не пожалела – но зато теперь где-то час будешь живчик хоть куда.

Повернувшись, я сделал несколько шагов по комнате в одну сторону, в другую. Майоров и девушка наблюдали за мной. В голове у меня было так ясно, будто там солнце всходило, да и тело пришло в норму – ни боли, ни усталости. Я осторожно потрогал лицо, ощутил под пальцами четыре глубокие параллельные царапины на правой половине лба и скуле.

– Разукрасил он тебя, – заметил Майоров и, сморщившись, вновь потрогал колено.

– А ты как? – спросил я.

– Да нормально. Эта тварь меня только ударила, кулаком прямо по чашечке врезала, но не поцарапала даже. Похромаю маленько – и пройдет. Вот клюшку жалко.

Он с сожалением мотнул головой в сторону обломков своего оружия, один из которых валялся на полу, а второй торчал из груди лежащего навзничь гуля.

У меня снова мелькнула мысль, что это ведь человек. И он, и остальные пятеро, валяющиеся в комнате… Пусть и со сломанными мозгами, с исковерканной психикой, превращённые игрой в подземных монстров, которые, если верить Марине, уже никогда не смогли бы вернутся в человеческий облик, но все равно они – бывшие люди!

Отвернувшись от живых – или, вернее, мертвых – напоминаний о том, что мы трое теперь массовые убийцы, я подошел к столу с компьютером. Марина шагнула за мной.

Дублируя последнее системное сообщение, во весь экран светилась надпись с предупреждением, но стоило мне пошевелить мышкой, как вместо него снова появились условия задачи и три буквы, которые нужно было расположить в правильном порядке.

– Что ж, как я понимаю, знаки «равно» нам не подойдут, – глубокомысленно заявила Марина.

– Не подойдут, – подал сзади голос Майоров.

А меня в это время неожиданно посетил простой вопрос: почему космос? Почему ребус связан именно с ним? Просто случайность? Или, может быть, это подсказка, что «Крипта» все-таки создана чужим, неземным разумом? Вот бы сейчас обсудить это с Мариной… но увы, пока наш бравый хоккеист рядом, лучше отложить разговор.

Приняв это решение, я склонился над столом, уперся в него правой ладонью, а потом не удержался и провел левой по нижней поверхности столешницы. Есть у меня с университета дурацкая привычка – когда нервничаю, сжимаю в руке ключ и снизу вверх, чтобы никто не заметил, вычерчиваю какие-нибудь только мне понятные рисунки. И вот сейчас я неожиданно для себя наткнулся на что-то необычное. Опустившись на колени, подсветил телефоном – и разглядел наскоро выцарапанные буквы.

– «А» и «Б», – произнес я, выпрямляясь. – Там они нацарапаны. Марина, твоего брата ведь Андреем звать?

Нет, конечно, я могу ошибаться, тут возможны разные варианты. Может быть, перед нами это подземелье проходил, например, Алексей Баранов и когда-то, глядя на эту или совсем другую загадку, в творческих муках не находя ответа, решил увековечить свой подвиг хотя бы таким способом. Возможно, было и так, но учитывая, по чьим следам мы сюда пришли, более вероятен именно озвученный мной вариант.

– Да, – сначала Марина выглядела несколько ошеломленной. Еще бы – впервые после исчезновения брата она наткнулась не просто на какую-то игровую подсказку, а на оставленный им собственноручно след. – И, знаете, по-моему, я видела что-то похожее на эту загадку про скорость времени в его записях.

Похоже, моя находка подтолкнула ее память в нужную сторону, и она продолжала:

– Я еще думала, зачем собирать информацию по физике, химии, биологии… Может, задачки тут каждый раз отличаются, и Андрей готовился ко всем возможным вариантам? Столько обрывочных фактов, никак не связанных друг с другом… Не помню, что конкретно в его записях было про космос, но скорость связана с Теорией относительности Эйнштейна. Я в физике совсем не разбираюсь.

– Я тоже, – буркнул наш хоккеист.

Они посмотрели на меня, а я медленно перевел взгляд с одного на другого, демонстративно пожал плечами и наконец выдал:

– Это вообще не ребус.

– В смысле? – не поняла Марина.

– В прямом. Если загадки тут рандомные и заново генерируются под каждого достигшего это место, то в разных случаях они могут быть разной сложности, так?

– Наверное, – согласилась она.

Марина замолчала, быстро глянула на Майорова, и в чате возникло:

Для игры это нормально.

– Ну вот, – продолжал я. – Задачки могут быть из разных наук, иногда сложные, иногда попроще, иногда на смекалку, иногда на знание. И конкретно вот эта – может, и не простая, я согласен, что многие такое не знают или не помнят, в реальной жизни ведь оно не нужно. Но она на знания, а не на смекалку. Поэтому и говорю: не ребус, а задачка. Гена просто поспешил ответить, а я только позже сообразил, что к чему. Все-таки подземелье, гули… не до физики как-то.

– Так ты знаешь ответ? – спросил он.