Чтение онлайн

– Девочка, ты откуда такая?

В мужском голосе слышалось смешанное удивление, взволнованность и улыбка. Чувствовать живых существ я научилась давно, и зла в этом человеке я не видела. Однако глаза открыть не решалась, свет оказался очень обжигающим… Именно потому я стала вырываться.

– Успокойся, птичка, сейчас отпущу, – когда почувствовала, как меня занесли в место, где не было солнца, и сразу же открыла глаза.

Передо мной стоял взрослый мужчина с густой чёрной бородой и красивыми зелеными глазами. Это сразу бросалось в глаза. Только вот смотреть мне было тяжело, глаза, будто огнём жгло. Я стояла возле сена, в шагах двух от незнакомца, но этого казалось мало, и отступила ещё чуть-чуть.

– Эй, не бойся, – поднял руки вверх мужчина. – Я не причиню тебе зла. Дай осмотрю твои глаза, и можешь идти.

– Нельзя, – хрипло пробормотала.

Мама сказала бежать, если кто-нибудь меня увидит.

– Я тебя не задержу, поверь мне, – сделал шаг в мою сторону, странный человек.

Мама говорила, что все плохие, что надо прятаться… но он же не злой, я знаю, чувствую!

– Мне надо бежать. Вы меня отпустите? – поинтересовалась осторожно.

– Обещаю. Дай только, помогу, – улыбнулся уголками губ, мужчина.

Глаза по-прежнему жгло, и терпеть это было невыносимо… Я коротко кивнула, и он подошел. Оказалось, я ему доставала по росту только до кистей рук.

– Как ты так обожглась? – ужаснулся мужчина, присев рядом со мной на корточки и заглянув в глаза.

В ответ я лишь хмуро посмотрела, и хотела отойти, но, что-то остановило.

– Смелая? Видно… – по-доброму рассмеялся мужчина. – А давай сыграем в игру?

Игра? Со мной будут играть? А во что? Я кивнула, ожидая продолжения. Со мной ведь не играли ни разу!

– Я задаю вопросы, а ты киваешь головой, если верно, и мотаешь отрицательно, если я ошибся. Если я буду много ошибаться, то ты получаешь приз, а если я много раз угадываю, ты называешь мне своё имя. Идёт?

Мужчина, с добрыми глазами протянул мне руку, за которую я сразу же схватилась. Мама учила, что её нужно пожимать.

– Я буду тебя лечить, и задавать вопросы, – его большие пальцы легли мне на брови, а указательный и безымянный на виски. – Тебе… восемь лет?

Я отрицательно мотнула головой, и руки мужчины дернулись.

– Десять? – я кивнула. – Ты живёшь в замке? – опять кивнула, хоть и с запозданием.

Веки неожиданно стали тяжелеть и закрываться, а потом появилось чувство, будто на глаза положили мокрые тряпочки. Боль стала проходить.

– Ты живёшь тут с кем-то? – и тут, что-то дернуло умолчать о маме. – Одна? Чья ты тогда?

Я открыла глаза и отстранилась, а мужчина поднялся на ноги. Вопрос не по правилам, и он это понял тут же.

– Спокойно, можешь не отвечать. Продолжим игру? – он вновь присел на корточки.

Я мотнула отрицательно головой и сорвалась к выходу. Схватить меня не успели, и я беспрепятственно выскочила на улицу. К Безликому игру, мне бежать надо. Задурил голову совсем!

Солнце уже не так жгло глаза, но ощущение жжения всё равно оставалось. Я мутным взглядом нашла тот самый угол в заборе и понеслась туда. Только бы не догнали. И как по насмешке Безликого за руку крепко ухватилась широкая ладонь.

– Постой. Куда ты бежишь? Скажи хоть имя, – добрый мужчина не давал добежать до заветной дверцы.

– Симанира. – тихо, на грани слышимости, прошептала.

– А на каком этаже ты жила в замке? – не отпускал меня человек.

Я пальцем указала вниз, на землю.

– Но там… в темницах нет детей! – обескураженно помотал головой мужчина.

– А меня и так нет! – фыркнула и голой пяткой ударила по ноге мужчины.

Он тут же отпустил мою руку, шипя что-то себе под нос, и я рванула в потайную дверку. Как мама и предупреждала, ход за дверкой сразу ведет вниз, и только через сто шагов выходит на поверхность. Я стала считать.

Мама не ошиблась, как и всегда: Пройдя сто шагов, я увидела просвет и выбежала на зеленую траву. Солнце уже поднялось выше деревьев, и начинало греть. Глаза болели всё сильнее, и их пришлось закрыть. Надо чуть-чуть отдохнуть.

Сколько я сидела на той полянке, не знаю, но, когда глазам стало легче, приоткрыла их и пошла на звуки города. Теперь вопрос стал за тем, как найти нужный дом. Взгляд было тяжело фокусировать хоть на чём-то и идти «вслепую» было неудобно. Осознание того, что я в городе, появилось тогда, когда мимо промчалась грохочущая телега, едва не задев меня. Вслед что-то кричал злой возничий.

Я во все глаза разглядывала дома и улицы, дороги и людей. И чем больше я видела, тем хуже понимала. Мама показывала мне на иллюзиях и воспоминаниях, каким был мой город. И сейчас, видя всё вживую… а этот ли город я видела?

На иллюзиях мамы город… цвел. Дома были сделаны из солнечных камней и дерева с опаловыми прожилками. На солнце город был похож на драгоценные пещеры, от которых невозможно оторвать глаз. На каждом участке у владельца дома был или цветущий сад, или озерцо. Дороги были вымощены красноватым камнем с чёрными прожилками, который плавно переходил в бордово-желтый песок. Именно на наших землях был такой песок, который, как, оказалось, выделяет вещества, очищающие организм от влияния чёрной магии. Наверное, именно потому сюда сбегало много магов и магических существ.

Сейчас же город выглядел… бедно. Дома выцвели и стали серо-грязного цвета, и не были видны даже прожилки дерева. Зелени почти не осталось, пару кустиков на сто метров, да и только. Дороги заросли травой, а камни покрылись грязной коркой, которую, наверное, ничем не содрать уже. А песок… драгоценный песок города, его не было видно, так как везде была грязь и мусор.

Город изменился до неузнаваемости. В том, что мама показывала настоящие воспоминания, я не сомневаюсь. И теперь… даже люди стали другими. Глаза чаще смотрят в землю, чем прямо, на людей. Одежда потеряла краски и стала блеклой, бедной.

– Мамочка… – хрипло прошептала я.

Ступая босыми ногами по не нагретому ещё камню, я с трудом вчитывалась в названия улиц. И так, полностью сосредоточившись на выцветших табличках, я совсем не заметила человека, идущего мне навстречу. Он больно схватил меня за предплечье, вздёргивая, будто хотел сделать меня выше.

– Смотреть надо, куда идёшь! – выкрикнул зло мужчина, внешность которого рассмотреть не получалось, так как он всё тряс и тряс меня.

Вокруг собирался народ, а мужчина всё кричал, и дошло уже до того, что меня обозвали воровкой. И никто мне не спешил помочь. Как мама и говорила… рассчитывай только на себя. Вот я и рассчитываю…, наверное, именно потому во мне сейчас плескалось море спокойствия, нежели страха. Боялась я только того, что могу откусить язык, если меня продолжат трясти.