Чтение онлайн

– Роналд чем-то расстроен, – сказала леди Констанс.

– Это у него семейное, – сказала леди Джулия.

– Что случилось?

– Я намекнула ему, что он не в себе.

– Вполне с тобой согласна.

– А теперь прибавлю, что и ты не в себе.

Леди Джулия часто дышала. С тех пор как она царапала леди Констанс, прошло тридцать пять лет, но голубая эмаль ее глаз так сверкала, что та попятилась.

– Джулия! Ну что ты!

– Как ты могла пригласить эту особу?

– Я ее не приглашала.

– Не приглашала?

– Конечно, нет!

– Значит, она сама приехала?

Леди Констанс издала тот звук, который напоминал фырканье.

– Да, под чужим именем. Помнишь, ты писала про мисс Скунмейкер? Мне показалось, ты надеешься… что они с Ронни…

– При чем тут Майра Скунмейкер?

– Ты послушай. Дней десять назад я встретила в Лондоне Ронни с какой-то девушкой. Он мне ее представил как мисс Скунмейкер. Естественно, я поверила и пригласила ее сюда. Она приехала. Вскоре выяснилось, что она, собственно, Роннина певичка…

– И ты предложила ей остаться? Понимаю, понимаю.

Леди Констанс вспыхнула:

– А что я могла сделать? У меня не было выхода!

– Почему?

– Потому что… О, Кларенс! – сказала леди Констанс с привычным отчаянием.

– Э? – откликнулся девятый граф, входя в комнату.

– Уходи!

– Хорошо. Хорошо, хорошо, превосходно.

Подойдя к роялю, он вытянул длинный палец и нажал на клавишу. Пронзительный звук подействовал на леди Констанс так, словно ей воткнули в ногу булавку.

– Кларенс!

– Э?

– Прекрати!

– Ой, Господи!

Он отошел от рояля, и леди Констанс удалось обозреть его целиком.

– Кларенс!

– Э?

– Что у тебя на манишке?

– А! Эта штука для бумаг. Такая медная. Я потерял запонку.

– У тебя одна запонка?

– Вот другая.

– У тебя две запонки?

– Три, – не без гордости сказал граф. – Для манишки – три. Очень неудобно. Откручивай, прикручивай.

– Иди к себе и прикрути третью.

Девятому графу редко удавалось хорошо ответить леди Констанс, но сейчас возможность эта представилась.

– Не могу, – спокойно и достойно ответил он. – Я ее проглотил.

Леди Констанс была сильна духом.

– Подожди, – сказала она. – Пойду спрошу у мистера Бодкина. Только не двигайся.

И вышла из комнаты.

– Вечно Конни волнуется, – сказал ее брат, подвигаясь к роялю.

– Кларенс! – вскричала другая сестра.

– Э?

– Оставь рояль в покое! Слушай! Что тут творится с мисс Браун?

– С какой мисс?

– Браун.

– А кто это? – приветливо осведомился граф, тыкая в ноту фа.

– Прекрати! Мисс Браун.

– А, Браун! Да. Да, конечно. Очень милая барышня. Выходит за Роналда.

– Это мы еще посмотрим.

– Нет-нет, выходит. Ты не волнуйся. Я дам деньги, он что-то купит, и они поженятся.

– Как могло случиться, что эта певичка…

Граф обрадовался.

– Певичка, – сказал он. – А не танцорка! Я говорил Конни, мне Галахад все объяснил. Танцорка – одно, певичка – совсем другое.

– Если ты разрешишь мне…

– Да-да, разрешу. А что?

– Как могло случиться, что в этом сумасшедшем доме обхаживают какую-то певичку? Ну хорошо, вас устраивает, что Ронни губит себя. Но она приехала под чужим именем…

– Да, – согласился лорд Эмсворт, – это странно. Говорит, моя фамилия Скамейкер. Ошиблась, наверное.

– Почему вы ее не выгнали?

– Из-за Галахада.

– Галахада?

– Ну, ты знаешь. Это наш брат.

Леди Джулия пылко вскинула руки.

– Вы что, – вскричала она, – совсем лишились разума?

Именно в этот миг вбежала леди Констанс, выкликая:

– Кларенс!

– Что «Кларенс»? – обиделся граф. – Ну что «Кларенс»? Может быть, я болонка? Что там еще?

– Слушай, – ясно и ровно сказала леди Констанс. – Мистер Бодкин в северной спальне. Ты знаешь, где она? Первый этаж, по коридору направо. Где правая рука? Так. Немедленно иди к нему. У него есть запонки. Он их тебе прикрепит.

– Мне казалось, – ответил язвительный лорд, – что он секретарь, а не нянька.

Леди Констанс устояла.

– Если ты думаешь, что перед званым обедом я допущу, чтобы ты сам…

– Хорошо, – сказал граф, – хорошо, хорошо, превосходно. Зачем так волноваться?

Когда дверь закрылась, леди Джулия вышла из оцепенения.

– Констанс!

– Да?

– Перед твоим приходом Кларенс сказал, что дело – в Галахаде.

– Это верно.

– Он защищает эту особу, а вы его слушаетесь.

– Примерно так.

– Если тебе не трудно, – попросила леди Джулия, мощным усилием воли подавляя чувства, – объясни, при чем тут Галахад. Почему не Бидж? Почему не Ваулз? Почему не чистильщик ножей?

Леди Констанс не отличалась терпением, но скидку на материнские чувства сделать могла.

– Я тебя понимаю, – сказала она. – Мне и самой невесело. К сожалению, Галахад – в сильной позиции. Он может указывать.

– Не мне. А зачем ему это нужно? Он что, ее ангел-хранитель?

– Ты помнишь, много лет назад он связался с некой Долли?

– Помню. И что же?

– Эта девица – ее дочь.

Леди Джулия помолчала.

– Так-так. И Галахада?

– Не думаю. Просто он о ней заботится.

– Кого-кого, а Галахада я в сентиментальности не подозревала. Что ж, если старая любовь жива, пускай, не нам с ней бороться. Даже трогательно, если подумать. Но я все равно не понимаю, почему вы его слушаетесь? Ты говоришь, он может указывать. С какой стати?

– К этому я и веду. Понимаешь, все дело в том, даст ли Кларенс Роналду его деньги. Если даст, Роналд может с нами не считаться. Если не даст, он не может ничего. В обычных обстоятельствах мы с тобой легко убедили бы Кларенса. Галахад это понял.

– Ну и что?

– Понял и кое-что предложил. Ты знаешь, что он пишет кошмарные мемуары. Так вот, если мы дадим деньги, он их заберет.

– В каком смысле?

– Ну, не будет печатать.

– По-твоему, это сильная позиция?

– Конечно. Шантаж, да, но ничего не поделаешь.

Леди Джулия схватилась было за волосы, но поняла, что это разрушит прическу, и опустила руки.

– Кто-то из нас сошел с ума, – сказала она с большим пылом. – Ты серьезно думаешь, что я дам погубить сына из-за каких-то мемуаров?