Чтение онлайн

– Разве я смотрю на Проводника, как на мокрицу? – прищурился Милит. – Или на вашего смешного мага? Или на Светлую? Или на тебя, полукровка?

– Перестаньте ругаться, – попросила Лена. – Как дети, честное слово. Милит, у вас появился шанс… то есть возможность начать новый этап истории. Вы больше не эльфы Трехмирья. Вы эльфы Сайбии. И от вас зависит ничуть не меньше, чем от людей.

– Поэтому, – кивнул Лиасс, – ты, Милит, будешь помнить о клятве и с уважением относиться к людям. Слышал? С уважением. И даже если тебя оскорбит человек, ты стерпишь.

– Ты не станешь опускатьсядо ссоры, – поддержала Лена. – Каждому трамвайному хаму не набьешь морду, эльф он или человек.

– Трамвайный хам – это я? – осведомился Милит. – А что это такое? То есть я, кажется, представляю себе, однако хотелось бы уточнить.

– Это человек, ссорящийся ради ссоры. Получающий удовольствие от ругани. С радостью унижающий того, кто слабее. А люди, наверное, слабее эльфов, Милит, – выпалила Лена, – так что будь великодушен.

Эльф помолчал, сосредоточенно разглядывая свои руки, потом поднял глаза.

– Я обещаю тебе, Светлая.

Лиасс удовлетворенно кивнул. Местный бунтарь и хулиган? Непокорный ксенофоб? Конечно, у него есть полное право не любить людей, Лена бы тоже разлюбила…

А ведь, похоже, что и разлюбила. Ей не хотелось возвращаться в Сайбу, в уютные зеленые комнаты, к мягкой постели и ванне с горячей водой. Сайба ассоциировалась с площадью, заполненной толпой, а площадь, заполненная толпой, в свою очередь, – с холмом, забитым людьми и рвущейся с поводка собакой рядом с крепко сколоченным эшафотом. В Сайбе казнь шута был развлечением.Его даже не ненавидели. Может быть, и симпатизировали. Но собрались, чтобы посмотреть на его кровь. Пари заключали, сколько ударов он выдержит. С интересом ждали, когда он запросит милости. А если бы не попросил, то просто удивились бы: ну и чего захотелось такую смерть принять? Посудачили бы, повздыхали, покачали головами – и благополучно забыли. Пошли бы смотреть выступления жонглеров. А что? Тоже интересно.

Не исключено, что эльфы не лучше. Они ведь тоже развлекаются своеобразно: ставят к дереву человека и тренируются в стрельбе из лука. Нет, не по человеку стреляют, а как раз чтоб его не задеть, а промах и кровь вызывают не сочувствие, а смех над мазилой. И кто знает, какие у них еще есть хобби. Вон Маркус помнит, что во время войны эльфы просто не брали пленных. То есть там, где они проходили, людей не оставалось вовсе – ни женщин, ни детей, ни старух древних. Да, не мучили, не скармливали собакам, деловито резали, зато всех – поголовно. Потому что люди. Как люди в Трехмирье убивали эльфов, потому что эльфы. Форма ушей другая, рост побольше, глаза покрасивее. А гены или там хромосомы все равно одинаковые, иначе не было бы полукровок.

Эльфы переговаривались, потягивая вино, улыбались, но напряжение висело в воздухе, Они не знали, чего ждать от людей. Может быть, Родагу они верили, но Родаг – еще не все королевство. Чужих не любят нигде. Пришельцев не жалуют. Пусть этой землей люди не пользовались, пусть принадлежала она короне, но кто знает, вдруг сразу забудутся все суеверия и землю станет жалко. Общо. По принципу: а чего это им столько всего сразу…

Лена не сразу заметила появление еще одного эльфа. Вроде бы он был молод, так ведь и Лиасс, помнящий черт знает какие времена, старым не казался, но этот выглядел существенно моложе Лиасса и даже его внука. Красивый, естественно, ведь вряд ли есть некрасивые эльфы, пока Лена ни одного не заметила, тонкий, высокий и с инструментом, похожим на многострунную мандолину в руках. Менестрель? Он поклонился всем и никому, сел на стул, пристроил на колене инструмент и запел.

Человеческие менестрели, услышь они это, дружными рядами пошли бы топиться. Мало того, что у него был голос ангела, песня была… В общем, Лена такого никогда не слышала. Слов она не понимала, но и так ясно было, что поет он о том же, о чем поют все поголовно, от тупой попсы до великих солистов, – о любви. Когда он закончил, вдруг испуганно воскликнула Ариана:

– Светлая!

И Лена почувствовала, что сейчас расплачется. Ариана увидела слезы в ее глазах.

– Я не буду, – пообещала она мужественно. – Я никогда не слышала… чтобы так…

Менестрель поклонился ей низко-низко:

– Твои слезы, Светлая, – лучшая награда. Благодарю тебя.

Однако больше он петь не стал. И правильно. Еще одна баллада – и Лена просто урыдалась бы. Шут опустил руку ей на плечо, а Лена, забыв о приличиях, просто к нему прислонилась. Что интересно, эльфы восприняли это совершенно нормально. Ну да, у них несколько иные представления об этикете.

Примерно через час все разошлись. Было уже темно, но улицы освещались факелами, расставленными пусть и редко, но достаточно, для того чтобы найти дорогу. Впрочем, Маркус ориентировался здесь не хуже, чем в чистом поле. Они с шутом шли впереди, стараясь не оглядываться, потому что Лену провожала Ариана.

Ариана рассказывала о своем давно погибшем в стычке с людьми муже, о братьях – казненном когда-то давно молодом и прожившем очень долго сильном маге, о хулигане Милите – мальчишкой он был, мальчишкой и остался, мальчишкой и умрет, что не мешало ему иметь влияние, уступающее только авторитету Владыки. Его жена погибла в самом начале войны от магического удара мага короля Лота, и вместе с ней погибли несколько десятков эльфов. Магу потом сладко не пришлось, Гарвин разнес его в мелкую пыль, но погибших все равно не воскресить. Правда, с женой Милит ладил не очень, большую часть времени они жили врозь, а Кайл, их сын, всегда был возле Лиасса. Мальчик талантлив, нуждается в обучении и, благодарение Создателю, не такой неуправляемый, как его отец. А вот что стало с его маленькой сестрой, неизвестно, остается только надеяться, что она погибла сразу.

В каждой семье были потери. Когда из семидесяти тысяч остается сорок шесть, это почти катастрофа. Семья Владыки сократилась наполовину. Они были сильнейшими магами, а теперь вот… Теперь Ариане не хватает сил, чтобы исцелить собственного сына, и кто знает, сколько времени пройдет, когда укрепится ее Дар. Но у нее-то есть надежда, а вот сам Милит потерял почти все. Да и Владыка растратил слишком много, чтобы когда-то смог восстановить свою мощь. Впрочем, они живы, и это главное. Есть ради чего жить. Больно только думать, что неизвестна судьба девочки, ей ведь было всего двенадцать лет, и страшно подумать, что могли сделать с ней люди, если она попала к ним живой… Ведь известно, что делают победители с побежденными женщинами. Ариане и самой однажды довелось пройти через это, давно, очень давно, когда нередко вспыхивали конфликты и часто-часто сооружали косые кресты. Удивительно, что ей удалось избежать смерти, но люди, удовлетворив похоть, просто ушли, бросив ее и маленького Милита возле мужа, которого всего лишь пронзили мечом. Он был добрым и ласковым, таким добрым и ласковым, что Ариане больше не хотелось выходить замуж, хотя желающие и были. Ну, само собой, она не отказывала себе в женских радостях и сама доставляла радость мужчинам, но заводить новую семью ей не хотелось. Тем более что после насилия она никак не могла забеременеть, а какой смысл в семье, если ты не можешь больше иметь детей. Ей очень хотелось иметь много детей. Ну хотя бы троих, как отец. Им, детям Владыки, было хорошо. Мать? Мать умерла давно, просто умерла, от старости. Она не была сильным магом, отец ее любил и не расставался с ней до конца. У них была очень счастливая семья. Да, конечно, маги живут дольше, а разве Светлая не знала? Любой эльф живет не меньше трех человеческих жизней, часто и четыре, но маги – намного дольше. Ведь среди магов людей возраст в двести, а то и двести пятьдесят лет не такая уж большая редкость. И да, чем сильнее маг, чем чаще он пользуется Даром, тем дольше живет. Магия обновляет организм. Знает ли Светлая, сколько лет самой Ариане? Ну тогда лучше и не знать. А сейчас среди эльфов Трехмирья почти не осталось сильных магов. Удастся ли объяснить королю, что это следствие войны? Каждый потратил больше сил, чем мог себе позволить. Особенно боевые маги и целители. Боевых магов осталось совсем мало. Милит был сильнейшим, а теперь вот… Зато мы живы, Светлая. У нас есть надежда. У нас есть дети. И дети непременно родятся еще – если ты прислушаешься, то поймешь, чем заняты сейчас во многих палатках. Жизнь есть жизнь…

Лена послушно прислушалась и покраснела. Хорошо, что в темноте не видно. Ариана улыбнулась.

– Полукровка – твой мужчина? Не смущайся, разве ж это плохо? У меня тоже есть мужчина, он жив и даже не ранен. Как ты думаешь, что мы будем делать, когда я вернусь к себе? Да ведь и ты, наверное, тоже. Вот, возьми, – она сунула Лене в руку плоский камешек. – Когда ты захочешь любви полукровки, просто сожми этот амулет пальцами, и никто вас не услышит. А знаешь ли ты, какова любовь мага? – Лена заалела так, что Ариана заметила. – О, Светлая, неужели только Владыка? Ах, как же жаль, что ты не знала этого раньше…

– Мне и без магии неплохо, – проворчала Лена. Ариана удивилась:

– Без магии? Да? Ну, это уж как кому нравится. Я люблю с магией. Тратится ведь совсем немного, да и восстанавливается легко. Мой мужчина слабый маг, но на это его как раз хватает.

Мужчины ждали их у палатки. Ариана слегка толкнула Лену в бок и прошептала:

– Да, амулет тебе явно потребуется – вон как он на тебя смотрит. Доброй ночи вам, люди.

Когда она ушла, Маркус потоптался на месте и сказал:

– Я тут… прогуляюсь немного. Так что не ждите, – и быстро зашагал куда-то в сторону. Может, и правда, нашел себе одинокую эльфийку, а может, просто… ох…