Чтение онлайн

Голос его треснул от напряжения, они так и стояли, глядя друг на друга в белесой пустоте, и Гарри почувствовал, что они — всего лишь жалкие насекомые под этим широким небом.

— Он любил тебя, — прошептала Гермиона, — я знаю, что он тебя любил.

Гарри бессильно опустил руки.

— Не знаю, кого он любил, Гермиона, но уж точно не меня. Какая же это любовь — оставить меня в таком отчаянном положении? Своими подлинными мыслями он черт знает во сколько раз больше делился с Гелертом Гриндельвальдом, чем когда-либо со мной.

Гарри поднял палочку Гермионы, которую он обронил в снег, и снова уселся под пологом палатки.

— Спасибо за чай. Я отдежурю до конца. А ты возвращайся в тепло.

Она поколебалась, но почувствовала, что уйти придется. Она подняла книгу и прошла в палатку мимо него, но на ходу легонько провела рукой по волосам Гарри. Он прикрыл глаза при ее прикосновении, ненавидя себя за то, что ему так хотелось, чтобы она оказалась права, что Дамблдор в самом деле любил его.

Когда Гермиона в полночь сменила Гарри на вахте, шёл снег. Гарри снились сбивчивые и тревожные сны, всё мерещилась Нагини, ползущая сквозь венок из рождественских роз. Он то и дело просыпался в панике, с ощущением, что его кто-то звал издалека, в звуках треплющего палатку ветра ему слышались шаги или голоса.

В конце концов, он встал затемно и присоединился к Гермионе, съёжившейся у входа над "Историей магии", которую читала при свете палочки. Снаружи валил густой снег, и она с облегчением поддержала его предложение собираться и двигаться дальше.

— Поищем другое место, получше защищённое, — дрожа, добавила она и натянула поверх пижамы фуфайку. — Мне всё время кажется, что снаружи ходят, и вроде даже пару раз кого-то видела.

Гарри молча надел джемпер и взглянул на тихий неподвижный Вредноскоп на столе.

— Я уверена, что мне привиделось, — с беспокойством проговорила Гермиона. — Снег, темнота, в глазах рябит… Но думаю, дизаппарировать стоит под плащом-невидимкой, так, на всякий случай.

Через полчаса они убрали палатку, Гарри надел хоркрукс, Гермиона держала свою бисерную сумочку, и они исчезли. Их втянуло в привычную тесноту, ноги Гарри оторвались от сугроба, затем тяжело ударились обо что-то вроде замёрзшей земли, усыпанной листьями.

— Где это мы? — спросил он, оглядывая выросшую вокруг стену деревьев; Гермиона открыла свою сумочку и начала вытаскивать опоры палатки.

— Форест-оф-Дин [7] , - ответила она, — мы сюда однажды с родителями в поход ходили. Здесь тоже повсюду на ветвях деревьев лежал снег, и было пронизывающе холодно, но, по крайней мере, они были защищены от ветра. Почти весь день они просидели в палатке прижавшись друг к другу, чтобы согреться, возле удобного ярко-голубого огня — его можно было зачерпнуть и нести в кружке — который Гермиона создавала совершенно мастерски. У Гарри было чувство, что он выздоравливает после короткой, но тяжёлой болезни, и заботливость Гермионы только усиливала это ощущение. Ближе к вечеру началась пурга, и их укромная полянка была теперь присыпана свежим слоем рыхлого снега.

Гарри толком не спал две ночи и был гораздо более взвинченным, чем обычно. Оттого, что они чуть не погибли в Годриковой лощине, Вольдеморт стал казаться ближе, чем раньше, и ещё более угрожающим. Когда опять стемнело, Гарри не захотел, чтобы Гермиона сторожила палатку, и отправил её спать.

Он пододвинул старую диванную подушку к входу и устроился на ней, и, хотя и натянул на себя все свитера, какие у него были, его всё равно пробирал озноб. Время шло, темнота сгущалась, пока не стала совсем непроницаемой. Он уже собирался было взять карту Мародёров и последить за точкой Джинни, но вспомнил, что рождественские каникулы, и она наверняка уже вернулась в Нору.

В огромном пространстве леса самое незаметное движение приобретало размах. Гарри знал, что в лесу живёт множество различных тварей, и ему хотелось бы, чтобы все они сидели тихо и неподвижно, чтобы можно было отличить их мирную суету и мельтешение от звуков, за которыми последовали бы другие существа, смертельно опасные. Ему вспомнился шорох плаща, скользившего по сухим листьям много лет назад, и он тут же подумал, прежде чем вернулся к реальности, что снова слышит этот звук. Чары защищали их уже много недель, с чего бы им было разрушиться именно сейчас? И всё же он не мог избавиться от ощущения, что этим вечером что-то было не так.

Несколько раз он вскидывал голову, болела шея оттого, что он задремал в неудобной позе, съехав по пологу палатки. Ночь стала непроглядной, бархатисто-чёрной, будто он застрял в пустоте во время аппарирования. Гарри всего лишь поднял перед собой руку, чтобы понять, может ли он рассмотреть собственные пальцы, и в этот момент всё и началось.

Впереди возник сгусток яркого серебристого света и двинулся между деревьями. Что бы это ни было, оно перемещалось беззвучно, словно огонёк просто плыл к нему.

Звуки застыли у Гарри в горле, он вскочил на ноги и выставил перед собой палочку Гермионы. Свет стал слепящим, стволы деревьев на его фоне были совсем чёрными, и Гарри сощурил глаза. Оно приближалось…

И вдруг источник света выступил из-за дуба. Это была серебристо-белая лань, яркая, как луна, её шкура сверкала, она аккуратно ступала по земле, всё так же без единого звука и не оставляя следов на мелком снегу. Высоко подняв красивую голову с огромными глазами, обрамлёнными длинными ресницами, она шла к нему.

Гарри во все глаза смотрел на удивительное животное, потрясённый не столько его необычным видом, сколько необъяснимым чувством узнавания, будто ждал её, только забыл и до этого самого момента не помнил, что они договаривались встретиться. Острое ещё минуту назад желание позвать Гермиону сейчас улетучилось. Он точно знал и был готов голову дать на отсечение, что лань пришла к нему, и ни к кому другому.

Они некоторое время смотрели друг на друга, затем она повернулась и пошла прочь.

— Нет, — выдавил он севшим от долгого молчания голосом. — Вернись!

Но она неспешно удалялась среди деревьев, и скоро черные стволы полосами скрыли её сияние. На мгновение он заколебался. Осторожность подсказывала, что это могло быть обманом, приманкой, ловушкой. Но чутьё, затмевающий всё инстинкт убеждал, что это была вовсе не тёмная магия. Он рванулся следом.

Под его ногами скрипел снег, а лань, проходя между деревьев, не производила никакого шума, потому что была самим светом. Она вела его дальше и дальше в лес, Гарри шёл быстро, в уверенности, что как только она остановится, то позволит ему подойти близко. И тогда она заговорит с ним и расскажет всё, что он так хотел знать.