Чтение онлайн

Марина прижалась лбом к приоткрытой двери палаты сына, из последних сил заставляя себя дышать ровнее. Врач категорически запретила посещение пациента, но разрешила убитым горем родителям ненадолго увидеть сына с порога палаты. Марина была невыразимо благодарна Богу за эту возможность.

Только разметавшаяся по желтоватой подушке густая каштановая шевелюра указывала на то, что этот молодой человек с перебинтованным туловищем и с ужасающими хирургическими повязками на глазах – её обожаемый Влад.

Тревожный взгляд Марины скользнул по бледному лицу, задержавшись на мгновение на скрытых за стерильными пластырями глазах. Марина поспешила отвести взгляд от неистово терзавшего материнское сердце зрелища и обмерла: на открытой груди Влада покоился кулон с изображением Николая Чудотворца, подвешенный на серебряной цепочке. Заветный оберег Стаса!

Марина встретилась взглядом с Вячеславом, удостоверившись, что муж тоже увидел оберег и понял, что это означает. Никогда ещё между супругами не происходило столь напряжённого бессловесного диалога, как в эти минуты. Здесь было всё: невосполнимая боль утраты и одновременно – светлая надежда на что-то хорошее, что должно произойти в сломленной и опустошённой жизни Озеровых.

11

Этот день, казалось, тянулся бесконечно. Марине всё-таки удалось упросить врача пустить их с Вячеславом к Владу, когда он проснётся. Она не могла уйти, не поговорив с сыном, не прикоснувшись к нему и не узнав от него лично, как он себя чувствует.

– Ну хорошо, – после продолжительных уговоров уступила врач. – Но только ненадолго. Пациенту нужен покой, к тому же должен подойти специалист-офтальмолог для первичной консультации, он может появиться в палате вашего сына в любой момент. Дежурная медсестра время от времени проверяет парнишку, она даст вам знать, когда он проснётся.

Марина поблагодарила врача, и они с Вячеславом снова направились к палате Влада. Супруги Озеровы устроились на обтянутом кожей выцветшем и обшарпанном диване в коридоре и стали терпеливо ждать известия от дежурной медсестры.

Наконец, цокая каблучками бирюзовых туфель, к ним подошла симпатичная чернявая девушка в белом халате и форменной белой шапочке и сообщила, что пациент из девяносто четвёртой палаты проснулся, и они могут ненадолго пройти к нему. Марина и Вячеслав поблагодарили её, тяжело поднялись и поспешили к сыну.

Оказавшись рядом с кроватью Влада, Марина не могла отвести взгляда от его бледного лица с залепленными хирургическими пластырями глазами. Вячеслав придвинул ей стул, и Марина тихонько присела, продолжая заворожённо смотреть на сына и жадно прислушиваться к его дыханию.

– Ну как ты, сынок? – негромко спросила она, мягко взяв Влада за руку.

Влад ничего не ответил, но было слышно, как участилось его дыхание.

– Ни о чём не беспокойся, милый, – продолжала Марина, которая сама еле сдерживала слёзы. – Мы с тобой. Мы обо всём позаботимся и сделаем всё, что нужно. Ты только отдыхай и поскорее выздоравливай.

Она нежно поцеловала бледную кисть руки, перетянутой бинтом у локтевого сгиба – очевидно, после анализов крови из вены.

– Да, сынок, – поддержал жену Вячеслав. – Не волнуйся и ни о чём не думай. Всё будет хорошо. Мы рядом.

Влад продолжал молчать. Он попытался отвернуться к стене, но это неосторожное движение заставило его вскрикнуть от боли.

– Не двигайся, родной мой, тебе пока нельзя, – проговорила Марина и осторожно вернула сына в прежнее положение. – Может быть, ты хочешь чего-нибудь вкусненького? – заботливо спросила она. – Только скажи – я куплю и приготовлю всё, что ты пожелаешь.

Учащённое дыхание Влада перешло в тихое сопение, усиливавшееся с каждым мгновением. Марина чувствовала, что от жалости и неизбывной материнской нежности у неё вот-вот разорвётся сердце.

– Больно тебе, да? – в её мягком голосе звучало беспокойство. – Потерпи немного, сыночек, скоро пройдёт. Доктор сказала, что ты обязательно поправишься, и всё будет хорошо.

Влад глухо застонал и наконец слабым голосом произнёс:

– Зачем вы пришли сюда? Идите лучше к Стасу. Ему сейчас очень темно. И холодно.

Марина замерла на месте. От этих по-настоящему страшных слов её мгновенно прошиб холодный пот. Она беспомощно взглянула на Вячеслава, как бы спрашивая совета. Когда они встретились взглядами, в его глазах читались откровенное изумление и тревога.

Сын обо всём догадался! Как ни старались они с мужем этого избежать, как ни бодрились в присутствии Влада – всё напрасно. Сыночек сейчас даже ничего не видит. Он только чувствует. Чувствует сердцем. А любящее сердце не ошибается.

– Сынок, – тихо произнёс Вячеслав. – Ты не один. Мы с тобой, и мы тебя любим. Просто знай это.

– Уходите, – глухо отозвался Влад. – Мне никто не нужен. Слышите? Никто.

Марина и Вячеслав снова переглянулись между собой. Вячеслав положил руку жене на плечо и взглядом указал на дверь.

Марина еле слышно вздохнула и снова осторожно поцеловала сыну руку:

– Мы ещё придём, дорогой, – нежно проговорила она. – Поправляйся.

Расстроенные и вконец сломленные родители нерешительно направились к выходу, и, когда они уже подошли к самой двери, до них донёсся негромкий, но отчётливый голос теперь уже единственного сына:

– На его месте должен быть я.

Марина и Вячеслав снова уселись в коридоре, дожидаясь, когда к Владу придёт врач-офтальмолог. Они намеревались подробно расспросить его обо всём, обговорить в деталях всё, что касалось зрения сына, и по возможности узнать прогноз врача на будущее.

12

К невыразимому облегчению Марины, ей сообщили, что экстренной операции по удалению глазного яблока не потребовалось, и Влада пока вернули в палату. Тем не менее лечащий врач подчеркнула, что положение серьёзное, и Марине лучше всего поговорить с офтальмологом.

Она попросилась к сыну, но её не пустили, объяснив, что эта ночь для него была не из лёгких, и Владу требуется отдых.

И вот теперь она сидела в обшарпанном, но идеально чистом коридоре офтальмологического отделения и с замиранием сердца ожидала вызова в кабинет врача.

Марина, казалось, полностью погрузилась в свои невесёлые мысли и не замечала ничего вокруг. Она очнулась только тогда, когда почувствовала на своём плече робкое прикосновение чьей-то руки. Марина подняла глаза и, к своему немалому изумлению, увидела, что над ней склонилась запыхавшаяся длинноволосая девушка с характерной родинкой на правой щеке.