Чтение онлайн

– С каких пор?

– Ты знаешь.

– Ты думаешь, меня так часто нет дома, потому что мама ушла? Ну что ты, папа! Наоборот – здесь стало намного легче дышать. Теперь я с удовольствием сюда возвращаюсь.

Мне нравилось казаться злой, когда я говорила о маме: так я не выглядела жалкой.

Он грустно, гораздо грустнее, чем мне хотелось, усмехнулся, положил себе ложку сахара в кофе и начал сосредоточенно помешивать.

– Па-а-ап, – протянула я ласково.

Он выдохнул и отложил ложку:

– Санечка, я не знаю, что с тобой делать.

– Пап, а как ты думаешь, что ты вообще можешь со мной делать? Мне же не пять лет.

– Да-да, я понимаю. Но вот послушай, как ты сама считаешь? Скажи мне, должен ли я интересоваться твоими оценками в университете? Может, я должен познакомиться с твоими друзьями и понять, с кем ты проводишь почти все свободное время? Стану ли я тогда меньше переживать за тебя? Могу ли я вообще что-то сделать для тебя? Как мне понять, в порядке ли ты? Ты вообще в порядке, Саня? Потому что, не знаю почему, но мне не думается, что ты в порядке. Мне кажется иногда, что ты в какой-то маленькой беде, но я не понимаю, в какой.

– Папа!..

– Я потерял жену. Ну не то чтобы она когда-то мне по-настоящему принадлежала, – грустно усмехнулся он, – но сейчас я точно потерял ее. Окончательно. Мне все еще обидно, но это пережить можно. Такое случается. А вот тебя я потерять не могу. Ты – мой единственный ребенок. Я хочу, чтобы ты это помнила. Ты – вся моя семья.

Это был очень чувственный, очень трогательный разговор, и папа впервые был так невероятно искренен со мной. Наверное, мне стоило отблагодарить его такой же откровенностью, но мне было семнадцать лет. У меня в горле от невысказанной обиды стоял ком размером во всю мою еще маленькую, но уже такую полновесную, непростую жизнь: когда отец позволял матери бить меня, когда молча смотрел, как она обижает меня, когда позволял ей так пренебрежительно говорить со мной, обесценивать все, что я делала, и все, что чувствовала, он ни разу за меня не заступился. Ни разу не захотел спасти меня, своего единственного ребенка. Я любила его, но я была обижена на него, как и на мать, – о да, очень обижена. Обида составляла всю мою сущность.

Конечно, я была в маленькой беде. Брак моих родителей распался, мама скрылась в закате, я привязалась к первой же случайной подруге, которой неясно зачем была нужна, я спала с мужчиной, которого ни капли не любила и который мгновенно исчез из моей жизни, как только ему представился случай. Единственное, за что папа мог не переживать, – это за мою учебу. Я, как и все годы до этого, продолжала получать отличные оценки, я была положительной девочкой. Возможно, из тех, кто оканчивает университет, находит хорошую и унылую работу, стабильно зарабатывает, выходит замуж за скучного парня и живет свою благополучную жизнь с примитивным редким сексом и хорошенькими детьми от этого редкого секса. Но это не значит, что я сейчас не в беде. Потому что даже я понимала: чувствовать себя столь неприкаянной, столь бесполезной, нелюбимой и мелкой, ничего не значащей без подачек других – это маленькая, пусть крошечная, но все-таки беда.

Конец ознакомительного фрагмента.