Чтение онлайн

— Стой, подожди, — пьяно заканючила Карина, — подожди же, блин, меня щас тошнит, — наклонившись над кустом засохшего крыжовника, извергла съеденное за вечер.

Удерживая её волосы, отвернулся, матерясь на чём свет стоит на этого ублюдка.

Ведь был же уговор, что сестру не тронет. Сука, он у меня вывихнутой челюстью не отделается.

Надавив рычаг колонки, подтащил Карину в ледяной струе.

— Пей.

Она, покачиваясь, наклонилась и, не подрасчитав силы, поскользнулась на мокрой траве и рухнула плашмя на землю. Пришлось поднимать и, перекинув через плечо, нести на к машине.

Та, болтаясь как тряпичная кукла, ещё пыталась отбиваться, и с криками: «Стас! Стасик!», молотила меня по спине крошечными кулачками.

Давно я не был таким разъярённым! Ну как давно — чуть больше суток. По ходу у меня теперь хобби — бить вечерами морды всяким отморозкам.

Едва очутившись в салоне машины, Карина сразу же уснула, уронив голову на плечо.

Сколько же она выпила? Если узнаю, что она не только пила, но и что-нибудь курила — Горшку тогда полный звиздец.

Домой мы попали к трём, а спать я лёг вообще в начале пятого.

Пока мать пыталась добиться от невменяемой сестры каких-то признаний, пока успокаивал её, что ничего ужасного там точно не произошло… Называется, решил в кои-то веки выспаться.

Просто замечательный семейный вечер. Мать её, идиллия.

Часть 49. Отец Яна

Отец Яна

Роман Алексеевич, закрывшись в своём кабинете, отодвинул опустевшую, уже третью за это утро чашку крепкого кофе.

Откинувшись на спинку кожаного кресла, чуть ослабил узел галстука и, прикрыв глаза, принялся массировать виски.

Ну и ночка у него сегодня выдалась — до самого утра глаз не сомкнул, теперь голова раскалывалась, да так, будто сами черти ворочали внутри черепной коробки раскалённой кочергой.

Дала им дочь вчера жару, переполошила всю семью. У него, как заместителя главы администрации, с такой нервной работой и так здоровье плохое: давление, сердечко шалит, а вчера и вовсе чуть не остановилось. Кто бы мог подумать, что его ребёнок такое выкинет! Вот только же Карина малышкой была, в песочнице куличики лепила, а теперь у неё видите ли любовь, и к кому — форменному шалопаю, который её мало того, что напоил до невменяемого состояния, так ещё и едва не обесчестил. Если она сейчас такое творит, то что будет потом…

Думал он, что средний отпрыск ему крови попьёт со своими выходками, а теперь уже начал сомневаться. Судя по поступкам доченьки, та брата своего ещё догонит и переплюнет. А сын вот наоборот, удивил. Не ожидал Роман Алексеевич, что Ян такой не по годам взрослый. Всё считал, что тот только с друзьями пиво пить горазд, да ночами по дискотекам шляться, а он молодец, всё в свои руки взял: и сестру нашёл, ещё и мерзавцу этому малолетнему по морде съездил. Даже гордость взяла Набиева-старшего за сына. Может, не такая уж и безнадёжная смена растёт?

— Роман Алексеевич, тут к вам посетительница, — приоткрыв дверь, в кабинет робко заглянула Тонечка, его новая секретарша.

Молодая, щёчки румяные, грудь — налитые яблочки. Эх, был бы он на десяток лет моложе, да меньше килограмм на пятьдесят, то бы…

— Никого не принимаю сегодня, — рявкнул он, и Тонечка вздрогнула, затряслась как осиновый лист.

Нравилось ему, что подчинённые его боятся, был такой грешок. Если боятся — значит уважают. Ведь с людьми как — чуть поводок спустишь, они совсем с привязи сорвутся и на шею запрыгнут. Порядок должен быть во всем! Жаль только, что с его домашними эта схема не работала.

— Я ей сказала, что не приёмный день сегодня, но она настаивает, не уходит… — робко проблеяла секретарша.

— Ну и пусть сидит хоть весь день, не принимаю — значит не принимаю! — грозно отрезал он, и ударил пухлой ладонью о дубовую столешницу.

Тоня понимающе кивнула и скрылась с глаз долой.

Ну что за люди пошли? Им, значит, надо, вынь да полож! И плевать, что у человека мигрень! И это он ещё не высшая ступень, что будет, когда весь город станет под его началом? Перед тем, как баллотироваться, надо в Ессентуки съездить, здоровье поправить. А то не ровен — час не выдержит моторчик политической гонки.

Еле слышно пошкрябав дверь, в кабинет снова заглянула Тоня:

— Роман Алексеевич…

— Ну что опять?

— Она говорит, что дело особой важности. На счёт вашей дочери.

Роман Алексеевич так и застыл с бутылкой "Боржоми" в руках. В груди неприятно кольнуло. Карина! Что ещё она натворила? Она же должна дома сейчас с Нонной сидеть, утром не смогла с постели подняться — похмелье, пришлось прогулять школу.

Господи, его шестнадцатилетний ребёнок страдает от похмелья. Какой позор на его голову! А тут ещё тётку эту принесло…

— Пусть заходит, — махнул рукой, предчувствуя нехорошее.

Через минуту в кабинет вошла женщина неопределенного возраста, в платье с аляпистыми маками. Рыжеватые с проседью волосы зачёсаны в неряшливую «дулю», под глазами мешки, а на скуле желтеющий фингал, который она неумело прикрыла будто случайно выпавшим засаленным локоном. На алкашку похожа, — резюмировал Роман Алексеевич, и брезгливо скривился. Но тут же одумался и взял себя в руки. Такие люди тоже его будущий электорат, а народ хочет доброго и отзывчивого главу.

— Здравствуйте, секретарь передала, что вы по поводу моей дочери пришли? — будущий мэр выдавил вымученную улыбку.

— Угу-у, — протянула тётка, с интересом озираясь по сторонам.

— Так что с Кариной?

— Какой Кариной? — захлопала глазами посетительница, явно не понимая о ком речь.

— Моей дочерью. Вы же пришли поговорить о ней? — теряя терпение, пока ещё вежливо уточнил он.

— Нет, — замотала головой. — Не знаю никакую Карину. Я по поводу Янки пришла.

Теперь пришла очередь Романа Алексеевича удивляться. Что за Янка? О ком она? Сумасшедший дом какой-то!

— Янка — это дочка моя старшая, — пояснила она, обнажая неприятные жёлтые пеньки. — Ну и твоя тоже, получается.

Она точно «того». Теперь сомнений никаких.

Роман Алексеевич с опаской покосился на её старую сумку с ободранными кожзамовскими ремешками. Надо скорее её отсюда выпроваживать, а то, не ровен час, вынет какую-нибудь гранату или дымовую шашку, а то и ножом пырнёт. Мало ли, что у этой чокнутой на уме!

— Простите, но я не понимаю о чём вы, поэтому попрошу вас покинуть мой кабинет, — твёрдо отчеканил он, хватаясь за телефонную трубку. Нужно набрать пост охраны, пусть выпроводят эту шизофреничку.