Чтение онлайн

Вот должна бы я уже привыкнуть, а все равно краснею, каждый раз с трепетом ожидая наши ночные поцелуи в кровати.

– Спасибо, - тянусь и благодарно целую его в щеку, - я правда жутко устала, сейчас бы этот доклад стал наказанием.

Уже не впервые Скайлер делает задание за нас двоих, а иногда и просто за меня. Я действительно очень устаю в школе, а потом на танцах. У него меньше факультативов чем у меня, и иногда ему приходится ждать меня урок или два после окончания его собственных занятий. В это время Скайлер или играет в баскетбол с ребятами, или делает домашку. Порой даже за меня, чтобы вечером мы могли сходить в кино или просто погулять.

Делаем мы это часто. Я очень стараюсь быстро справиться с уроками, чтобы провести с ним время. Не знаю откуда у меня такое больное желание всё время быть вместе. Вероятно, предчувствие какое-то или просто я помешалась на нём.

Домой мы приезжаем уже затемно. Сейчас быстро в душ, чтобы смыть с себя пот и неприятный запах, а потом к нему… Может посмотрим фильм, а может и нет. На самом деле всё равно, лишь бы в его руках.

– Оливия, - как гром среди ясного неба озаряет холл голос мамы.

Резко торможу. Скайлер ободряюще подмигивает мне и отправляется наверх.

– Да, мам, привет, - устало улыбаюсь, когда она выходит ко мне из гостиной.

Мгновенно напрягаюсь. Её злой и недовольный взгляд не сулит ничего хорошего. Сразу же становится дико страшно – вдруг она узнала о нас со Скайлером. Сердце тисками сжимается, но я осекаю себя. Нет. Отметаю эту мысль. Если бы узнала, она бы не звала только меня. Тиски с облегчением разжимаются.

– Это с каких пор ты начала врать мне? – выдаёт, поравнявшись со мной.

Я тут же мошкой себя чувствую.

– Объясни, пожалуйста, о чем ты, - стараюсь звучать уверенно, но почему-то, как и всегда, тушуюсь.

Этот её назидательный тон всякий раз действует, как удар батога.

– Я о твоих факультативах. Ты обещала взять углублённый латинский. Более того, ты сказала, что взяла его. И что получается? Звоню я сегодня в школу, а в списке твоих факультативов латинского нет.

Истерические нотки мамы проходятся по нервным окончаниям.

– Я хотела, но передумала, - собираю всю свою смелость, на которую в последнее время стала способна, и отвечаю спокойно, надеясь, что она поймет, - я очень устаю. А латинский мне не нужен в данный момент.

– Что значит не нужен? – возмущается мама.
– Любой предмет полезен! Вот танцульки твои бесполезны. Из-за них ты и устаешь.

– Я на них расслабляюсь, мама. У меня мозг устает. Ему тоже нужен отдых.

– Сказала та, кто собирается поступать в университет! – фыркает мама. – Знаешь, какие там нагрузки?

– Знаю. Поэтому сейчас и пытаюсь не нагружать себя.

Хотя, это вранье. Я нагружена под завязку, и мама это знает.

– Значит так, я не знаю, с каких пор ты стала врать, и надеюсь, это единственное, в чем ты мне солгала, - прикусываю себя за щеку. Не единственное, - но завтра же я звоню в школу и записываю тебя на латинский. Если устаешь, брось танцы. Тогда и времени будет в разы больше.

Она разворачивается и начинает уходить, а я задыхаюсь. Горло стягивает спазмом, резко тяну футболку в сторону и громко выдаю:

– Нет!

Эффект моментальный. Мама останавливается и оборачивается. Глаза сощурены, злые. В них неверие.

Меня трясёт. Как и всегда, когда я пытаюсь с ней спорить, но сейчас я не собираюсь сдаваться.

– Что значит «нет»?

– То и значит, мама. Я люблю танцы, - стараюсь звучать миролюбиво, но строго. Не знаю, получается ли, я себя не слышу со стороны, а остервенелое биение пульса заглушает собственный голос, - и ещё один факультатив я не возьму.

Мама снова возвращается ко мне. Смотрит так, словно не верит, что я это сказала.

– Возьмёшь! Я запишу тебя сама!

– А я отменю!

Глаза мамы негодующе расширяются.

– Не посмеешь!

– Посмею, - говорю уже смелее, потому что понимаю, что мои доводы для неё пыль. Она меня снова не слышит, - и директор встанет на мою сторону. У меня и так практически допустимый максимум факультативов. Ещё большее количество занятий загонит меня в угол. Поэтому, мама, пожалуйста, не пытайся принимать решения по поводу моей жизни. Я знаю, что делаю. И пока ещё учусь хорошо, даже отлично. Порадуйся за меня и позволь самой решать чем мне заниматься, а чем нет.

Выпалив всё это как из пистолета, разворачиваюсь и ухожу, оставляя последнее слово за собой. Спину жжет яростный взгляд мамы, мои руки мелко дрожат, но я чувствую себя победителем. Мааааленьким таким, но победителем.

Заскакиваю в комнату, а потом осмотревшись и поняв, что мне тут пусто, выскакиваю и несусь в комнату Скайлера. Вламываюсь без стука как раз, когда он собирается надевать домашнюю футболку.

Он ловит меня буквально на лету и, покачнувшись, едва не падает. Прижимает к себе. Я, наверное, вибрирую как ненормальная, потому что он прямо со мной садится на край кровати и обхватывает мое лицо ладонями. Заставляет посмотреть на него.

– Что случилось?

Мотаю отрицательно головой, потому что страшного – то ничего.

– Всё в порядке. Просто… можно так посидеть?

Скайлер возвращает меня на свою все ещё голую грудь. Футболка валяется рядом, а я жмусь к нему сильно – сильно, потому что в его руках безопасно и спокойно. Его кожа горячая, мышцы твердые под моими ладонями.

– Хоть всю ночь, - улыбается он, и я чувствую, как его губы скользят по моим волосам.

Успокаиваюсь. Впитываю его тепло, уверенность, нежность. Вот… вот тут мне хорошо и не страшно.

– Победа под Саратогой?

– 1777 год, - отвечаю, доставая из холодильника молоко.
– Биль о правах был принят?

– В 1789 году, как и избран президентом Вашингтон, - тараторит Скайлер, стуча ручкой по барной стойке, - тааак, в основе демократической правовой модели лежали идеи…

– Мммм, подожди, они у меня все спутались, - так и замираю с пакетом молока, пока пытаюсь отыскать нужные исторические личности…

– Ты можешь, Оливия. Три буквы…

Мы со Скайлером, чтобы запомнить всех правильно, придумали такой план – если в событии участвовал один человек, запоминали первую букву его фамилии, если два, то две, и так далее. Правда, иногда количество человек совпадало, и теперь надо отыскать нужные три буквы.

– ЛМР? – уточняю, приоткрыв один глаз, и получаю в ответ утвердительный кивок. Выдыхаю, - Локк, Монтескье, Руссо.

– Отлично, - Скайлер соскакивает со стула и подходит ко мне. Отбирает пакет молока, чтобы поставить его на столешницу, и ставит руки по обе стороны от меня. Я в ловушке. В самой сладкой ловушке, из которой не хочу выбираться.
– Думаю, мы сдадим.