Чтение онлайн

– Она у нас для галочки, – посмотрел на меня Зак, качая головой.

– На стенах нет рамок. Я думала, что тут будут фотографии твои и твоего брата.

– Никто не захочет видеть у себя на стене его безобразную рожу.

– Зак…

– Ладно. У нас не принято фотографироваться. Я знаю, что люди обычно завешивают дома фотографиями, но наша семья не очень хорошо умеет позировать. Временами мы снимаемся как-нибудь непринужденно, но зачастую предпочитаем просто жить.

– Думаю… кажется, мне нравится. Это мило, но что будет, если один из вас…

– Уйдет?

– Разве тебе не хочется оставить что-то на память? – кивнула я.

– Что я могу сказать? – пожал Зак плечами. – У меня есть две фотографии моей мамы плюс воспоминания о ней. Кажется, не так уж много, но я дорожу ими больше всего на свете. Однако я храню ее в своем сердце, в своих мыслях, поэтому не забываю о ней, понимаешь?

– Ты вгоняешь меня в печаль, а я не хочу грустить.

– Извини. Давай продолжим. Я покажу тебе нашу настоящую гостиную. Может, папа вернулся, и ты сможешь с ним познакомиться.

Мы прошли через следующую комнату, оказавшуюся столовой. Роуз уже накрыла стол, и я не могла не восхититься ее практичностью.

– Думаю, мне очень нравится твоя мама. На день благодарения она ставит одноразовые тарелки вместо изящной посуды. Тем меньше убирать. Умная женщина.

– Она любит, чтобы все было по-настоящему. Кстати, ужинать мама будет в той же пижаме, в которой готовит. Вот почему я в баскетбольных шортах. Могу поспорить на десять баксов, что папа будет в спортивных штанах, – Зак осмотрел мой наряд, состоявший из обтягивающих джинсов, простой белой футболки и черного кардигана. – Ты разоделась.

– Значит, мне нужно не забыть переодеться перед ужином.

– Наверное, хорошая идея. Мы проворачиваем один номер. Пытаемся съесть всю еду, не оставив ни крошки. Впрочем, как и все.

– Хочешь сказать, я могу есть, сколько моей душе угодно, и не стоит стесняться наполнять свою тарелку снова и снова?

– Именно это я и говорю.

– Я люблю твою семью.

Фыркнув, Зак открыл двойные двери и провел меня через них.

Посреди комнаты, которая, как я решила, была их «настоящей» гостиной, сидел его отец, поднявшийся с дивана в момент, когда мы вошли.

И я не ошиблась – папа Зака был настоящим красавцем.

– Я же говорила, что он горяч, – толкнула я Зака локтем.

– Завязывай.

– Зак, мальчик мой, иди ко мне.

Отец крепко обнял его, и они на мгновение прижались друг к другу. Врать не стану, пока я наблюдала за ними, у меня екнуло сердце.

Они разомкнули объятия, и мистер Гастингс повернулся ко мне.

– Делия, приятно наконец-то познакомиться.

– Мне тоже, мистер Гастингс.

– Нет, нет, лучше Джек.

– Джек и…. – открыла я рот.

– Роуз, – усмехнулся он, демонстрируя те же ямочки, что были и у его сына. – Да. История весьма забавная.

– Только не снова. Ему нравится, когда люди сопоставляют факты, – закричала Роуз из кухни.

– А что, детка? Хорошая история!

– Давай, – появилась в дверях Роуз и, привалившись к косяку, посмотрела на мужа, – я знаю, что тебя распирает.

– Итак, – начал Джек, – мы встретились на психологических консультациях людей, понесших утрату.

– Это…

– Абсолютно душераздирающе? – предположила Роуз. – Знаю, дорогая.

– Итак, я сидел на стуле, куда меня затолкали родители. Я был молодым вдовцом лет двадцати с хвостиком и не мог даже заставить себя принять душ чаще раза в неделю. Мне нужна была терапия, поэтому вмешалась моя семья.

– Соболезную вашей утрате, – пробормотала я. – Соболезную вам обоим.

Роуз прижала руку к сердцу, и Джек кивнул, принимая мои соболезнования.

– Я ходил уже третью неделю, когда впервые пришла Роуз. Как обычно, мы должны были встать перед всеми, представиться и объяснить, почему пришли. Я встал перед микрофоном и…

– Он сказал: «Я Джек. Я здесь, потому что пахну, как задница, и семья устала от моего дерьма. Моя жена мертва, и я тоже. У меня все».

От их рассказа мое сердце обливалось кровью, но я внимательно слушала, и Джек снова взял слово.

– Я сел, и мы выслушали еще несколько человек. Я едва ли не выпадал из реальности и ни на что не обращал внимание. Тогда она, – он кивком указал на Роуз, – вышла перед нами, и разверзся ад.

– Прекрати. Все было не так ужасно.

– Ты залила слезами весь помост. Это было ужасно.

– Ну, если бы ты не…

– Тсс! Ты испортишь лучшую часть истории. Значит, стоит она на помосте и говорит: «Меня зовут Роуз», – Джек усмехнулся. – И я вдруг воскликнул: «На той доске было место!»

– И я разрыдалась.

– Во все стороны полетели капли, она убежала с помоста и выскочила за дверь. Я вскочил на ноги и бросился за ней, обнаружив ее сидевшей посреди парковки и рыдавшей в тишине вечера. Так что я обнял Роуз и позволил вытереть об меня слюни.

– Все было не так уж плохо! – оскорбилась она.

– Конечно, детка. Разумеется. Как только она успокоилась, я пригласил ее пройтись со мной и взять мороженое. Роуз посмотрела на меня и сказала: «Я ни за что не поделюсь доской с таким придурком, как ты».

– Что было дальше, итак ясно.

– Ты согласилась, – сказал Джек.

– Согласилась, – закончила Роуз.

Они стояли в гостиной, глядя друг на друга с глупыми улыбками и любовью, ярко сиявшей в их глазах. Самый романтичный момент из всех, что я видела.

– Кажется, меня сейчас стошнит, – сказал Зак.

– А я, кажется, расплачусь. Самая грустная и трогательная история, какую я только слышала.

– Хватит хнык-хныков, – Джек хлопнул себя по колену. – Расскажи мне о себе, Делия. Ты ведь студентка?

– Да. Учусь на последнем курсе факультета журналистики.

– И какие у тебя планы? Не думала, чем займешься после получения диплома?

– Есть на примете кое-что интересное, – я покосилась на Зака.

– У тебя есть братья и сестры? – спросил Джек.

– Только старший брат. Он работает учителем в нашем городе, но не в том районе, где я живу.