Чтение онлайн

Глаза его лихорадочно вспыхивают, его голос возбужден. Во всем его облике есть дикость. Кажется, он сходит с ума, если не знает, где я. На короткое мгновение задаюсь вопросом, было ли безумие в генах его деда передано ему — может быть, немного, но этого достаточно, чтобы заставить меня вздрогнуть.

Тем не менее, во мне так же разбужен гнев. Что это за человек, который держит меня во дворце, как животное в зверинце? Я думала, что его отношение ко мне было либеральным (по стандартам ательского мужчины), но, похоже, что ошибалась. Если Джейсон осмелился заставить меня сидеть дома и не выходить без сопровождения, я бы бросила его в одно мгновение.

— Если ты будешь относиться ко мне как к заключенному, то гарантирую, что когда появится Крю, я без тени сомнений, уйду с ним.

С таким же успехом могла бы ударить его кувшином с каминной полки. На его лице проявляется шок, быстро переходящим в ярость. Он делает еще один шаг ко мне, и понимаю, что он загнал меня в угол. Что он собирается сделать со мной?

Напряжение — плотное, удушливое, пугающее напряжение протягивается между нами. Смотрю на него вызывающе, но мои ладони потные. Образ отца кричавшего на маму за несколько дней до того, как они подали документы на развод, мелькает в моей голове. Мой страх, должно быть, отразился на моем лице, потому что Эдвард внезапно отвернулся. Его плечи упали, и его сжатые кулаки расслабились.

— Уже поздно, — наконец говорит он. — Одевайся на ужин.

И он уходит в кабинет, оставив меня, пялиться на дверь моей спальни. Это первый раз, когда мы поссорились. Возможно, мне следует извиниться за отказ быть с ним честной. Но тогда придется сказать ему, почему я отправилась к собору, и не хочу даже представить его реакцию.

Есть причина, почему сказки Гримм редко рассказывают нам, что происходит после того, как принц и принцесса выходят замуж. Жизнь после брака никогда не бывает сказочной.

Король и королева чувствуют, что что — то не так. Конечно. Независимо от того, как много мы притворяемся, ссора испортила наше настроение и сделала нас излишне жесткими и формальными во время еды. Даже Эдвард, который, как правило, хорош в том, чтобы притворяться, не может избежать пристального внимания его родителей на этот раз. Ночью, когда он еще наставляет меня в вопросе культуры Ателии и её обычаях, его тон безразличный, взгляд его лишен любви, и он ни разу не переходил на флирт.

Признаю, что скучаю по тому, как он смотрит на меня, как будто я единственная девушка на планете. Когда Эдвард был прекрасным мужем и возлюбленным, чувствовала себя обремененной его вниманием. Теперь, когда он холодный и отстраненный, чувствую себя обездоленной. Все, что могу сделать, это поддерживать безмятежный вид, и ненавижу признаваться себе в том, что скорее предпочитаю обожающего меня Эдварда, чем наоборот.

Хотя он ведет себя, как простой друг, Эдвард не показывает никаких признаков того, что готов отпустить меня. С тех пор как мы поссорились, он охранял меня, как ястреб. И не только Эдвард. Кажется, Амели, Мейбл и Бертрам следили за мной, всякий раз как я покидала свои комнаты или когда выходила из-за стола после еды. Не знаю, приказал ли им Эдвард еще больше следить за мной, но знаю, что он нервничал.

Пытаюсь заниматься письмами и книгами в библиотеке. Я действительно думала о возвращении в часовню, но предпочитала бы дождаться, пока утихнет шторм. Не боялась Эдварда, но лучше избегать неприятностей, особенно когда слуги также ощущают напряжение между нами.

— Не это платье, — говорю я однажды, когда Мэйбл достает из моего гардероба нежно голубое платье с открытыми плечами настолько сильно, что можно было бы вместить слона. — Вырез слишком низкий. И что с этим графином на тумбочке?

— Я… Я думала, что Его Высочество не возражает, — Мэйбл нервничала, но цеплялась за голубое платье, как, будто оно стоит миллион. — Амели и я подумали, что он, возможно, смягчится, если вы оденете это, и предложите ему стакан. Бертрам сказал нам, что Его Высочество был счастливее с тех пор, как встретил Вас, но за последние несколько дней он, ни разу не улыбнулся.

Вздыхаю.

— Все не так просто. Он не успокоится только из-за платья.

— Но он обожает вас, — настаивает Мейбл, ее круглое лицо — олицетворение искренности. — Конечно, он предпочел бы поцеловаться и помериться?

В конце концов, я сдаюсь, но при условии, что накину шелковую накидку. Мейбл уступает, но она заставляет меня пообещать, что я сниму накидку, когда мы Эдвард останемся наедине.

Амели приходит через мгновение после того, как Мейбл заканчивает заплетать мои волосы. Будучи замужней женщиной, я должна постоянно носить прическу. Только мой муж или родители могут иметь «привилегию» видеть меня с распущенными волосами.

— Мисс Элли хотела бы увидеть тебя.

Элли. Настоящая Золушка. О, мой Бог. Я собираюсь встретить персонажа, о котором читала в «Уродливой сводной сестре», с девушкой, которую Катриона попыталась подтолкнуть к принцу, но тот, кто в результате попался, стал его двоюродный брат.

— Пригласи её.

В комнату входит прекрасная девушка. Волнистые, медового цвета волосы и большие, голубые глаза. Гладкая, безупречная кожа цвета сливок. Лицо свежее, как розовая роза. На ней простое белое платье, и кроме серебряного кулона на шее у нее нет никаких украшений или аксессуаров. Но ее руки выглядят грубыми и мозолистыми.

— Привет, — говорю я немного нервно, недоумевая, как встретила ее, когда мне было семнадцать. — Круто… Эм… Рада увидеть тебя сегодня.

Элли расцветает в улыбке, что делает ее такой красивой, что я могу понять, почему Генри запал на нее, даже когда она была служанкой.

— Сегодня Генри был приглашен во дворец, поэтому я подумала, что тоже приеду повидаться с тобой.

— Генри так же здесь?

— Сегодня он встречается с Его Высочеством по поводу Закона о пищевых продуктах и лекарствах, — Элли сияет, когда говорит. Ее привязанность к Генри, должно быть, стала более глубокой, чем рассказывалось в книге. — Генри хочет, чтобы наши основные продукты были безопасны для потребления, поэтому он предложил несколько запретов, таких как использование красного свинца, в кофе и молотого стекла в сахаре. Жаль, что он настолько занят, что не может продолжать преподавать в школе.

С каких это пор Генри стал учителем? Я должно быть выглядела удивленной, потому что Элли добавляет:

— Разве ты не знала, что Генри ушел со своего поста? Мы должны были разместить объявление для приложений.

— О, конечно, — вру я, шлепнув себя по лбу. — Я совсем забыла.

— Мы надеемся, что в скором времени его заменят, но боюсь, что девочки слишком привязались к нему, — Элли вздыхает.

— Говоря о школе, Мисс Кавендиш сказал мне, что она хочет провести встречу, возможно, в следующем месяце. Я увижу вас тогда, если не раньше.

Мое сердце сжимается. Я даже не знаю, кто эта Мисс Кавендиш. Попросила бы Эдварда рассказать мне больше об этой школе, в которой я преподаю, но если это моя работа, не уверена, как много он знает.

— Эм… Конечно.

Элли морщит лоб, и она дает мне почистить. В отличие от взгляда Эдварда, который обычно наполнен теплом и желанием, ее критический и оценивающий.

— С тобой все в порядке Кэт? — говорит она, глядя заинтересованно. — Если честно, ты ведешь себя, так как в тот день, когда ты упала с лестницы и ничего не помнила.