Чтение онлайн

Так что в вопросах кинка я разбираюсь, пожалуй, больше, чем любой другой владелец клуба.

А это значит, что я точно знаю, что такое рогоносец, известный в последнее время как “горячий муж”. Семь лет назад я и не подозревал о его существовании, но, судя по всему, есть немало людей, которые хотят посмотреть, как кто-то трахает их любимого человека. За последние несколько лет популярность этого вида секса возросла, и он вошел в пятерку лучших в наших категориях, что означает, что наши пользователи больше любят рогоносец, чем порку и паддинг, которые заняли седьмое место.

На первом месте оказалось подчинение. Оказывается, хорошего Дома найти не так-то просто.

Мне кажется странным, что все это время, когда я помогал команде разрабатывать алгоритм и составлять весь тест "Найди свою изюминку", который должны были пройти новые участники, я даже не подозревал, что у меня самого есть такая изюминка.

Но рогоносец основан на унижении и деградации, а я точно не хочу быть униженным. Я хочу, чтобы меня возбуждали. Делает ли это мою изюминку более горячей — просто парень, который хочет разделить свою прекрасную женщину с кем-то еще? Да кто его знает и кого волнуют условия? Суть в том, что… сама мысль о них возбуждает меня, и я хочу знать, почему.

Мысль о том, что я могу возбудиться, наблюдая за тем, как кто-то другой трогает Изабель, никогда не приходила мне в голову. До тех пор, пока я не увидел, как Дрейк поднял ее на руки, одной рукой крепко держа за задницу, а другой — за ремни, обмотанные вокруг ее торса. И мое тело тут же отреагировало на это висцеральным откликом.

Но именно это инстинктивное собственничество и возбудило меня в первую очередь. Потому что она моя, я хотел видеть, как он прикасается к ней. Потому что она моя, я хотел видеть, как он ощущает, насколько она совершенна. И то, что он прикасается к тому, что принадлежит мне, только усиливало мое желание снова овладеть ею.

Это пробудило во мне что-то первобытное и территориальное.

Настолько сильное, что я хочу видеть их прикосновения снова. Я знаю, что это безумие, но ничего не могу с собой поделать. Даже сейчас, когда ее голова покоится на моей ноге, одна мысль о ней на члене Дрейка возбуждает меня.

Я бросаю взгляд на зеркало заднего вида, но глаза Дрейка сосредоточены на дороге, и он покачивает головой в такт классическому року, звучащему из колонок. Наблюдая за ним, я ненадолго задумываюсь… только ли Дрейка я хочу видеть с Изабель?

А если бы это был Гаррет? Или Эмерсон?

Образ неудобен и не подходит. Он не производит того же эффекта, что образ моего лучшего друга.

Но стал бы он это делать? Нет. Я знаю этот ответ без раздумий. На свете нет более преданного человека, чем Дрейк, и с того момента, как я объявил Изабель своей, он вскинул руки, сдаваясь, и ни разу не заикнулся о том, какой красивой она ему показалась в тот день, когда мы увидели ее проходящей мимо.

У нас с Дрейком нет истории происхождения. Я не помню ни одного момента в своей жизни, когда бы его не было рядом. Мы выросли соседями на совершенно другой стороне дороги, чем Изабель, и когда мир не давал нам ничего, мы всегда были друг у друга.

Когда мой отец в пьяном и злом виде набрасывался на меня, я прятался в подвале Дрейка. Когда его мать приводила домой очередного безликого и безымянного бойфренда, не испытывающего никакого уважения к собственному сыну, он убегал в мою комнату. На протяжении многих лет мы прикрывали друг друга, что означало некоторые менее чем сомнительные решения в подростковом возрасте, но когда я решил очистить свое будущее ради Изабель, я взял Дрейка с собой. Я одолжил ему деньги, необходимые для получения лицензии на подрядные работы, и открыл собственную компанию, не оставив ему ни малейшего выбора. Я не собирался его бросать. Никогда.

Так сделал бы он это, если бы я попросил его? Без сомнения, нет. И не потому, что ему трудно мне отказать, а потому, что он просто такой верный.

А она бы сделала?

Это более сложный вопрос. И я не люблю об этом слишком много думать. Она сделает это, если я попрошу, потому что Изабель именно так и поступает. Она делает меня счастливым, чего бы мне это ни стоило. Но захочет ли она этого? Вот в чем вопрос.

Я не слепой. Я знаю, что Дрейк более привлекателен, чем я. Он выше, стройнее, у него меньше татуировок, а лицо создано для улыбок, а не для хмурых взглядов. Если уж на то пошло, он больше подходит моей скромной Изабель, если бы не его неуемная распущенность.

Конечно, все эти мысли чисто гипотетические. Я не могу заставить себя попросить об этом на самом деле, не так ли?

Нет, это нелепо. Просить двух людей пожертвовать своими ценностями ради моего личного удовольствия. Я бы не смог так поступить с ними. Что они получат от этого? Кроме секса, конечно.

И если я что-то и могу сказать по этому маленькому представлению на сцене, так это то, что между этими двумя явно есть какая-то химия и они хотят друг друга. Если я попрошу их заняться сексом и дам мне посмотреть, разве я не дам им разрешение сделать то, что они уже хотят?

Изабель была только со мной. Может быть, если бы она была с кем-то другим, это дало бы ей больше перспектив. Она могла бы увидеть, что такое секс с кем-то другим, даже с риском того, что ей это понравится настолько, что она захочет еще. На такой риск я бы пошел.

Хантер

— О, тут на соседней улице есть бранч, где подают мимозу, — говорит Изабель, глядя в телефон. Только что из душа, с мокрыми волосами, спадающими каскадом по спине, она устроилась на одном из стульев в столовой, пролистывая список лучших мест, где можно поесть в Остине.

— Звучит неплохо, — ворчливо отвечает Дрейк, глядя на свою кружку. — Но сначала кофе.

— Интересно, а у них еще есть поздний завтрак, — добавляет она.

Была уже глубокая ночь, когда мы наконец-то подъехали к Остинскому отелю, в котором остановились на следующие две ночи. На этот раз нам достался настоящий отель, но это номер-люкс, так что мы по-прежнему живем в одном номере, но не делим пространство. В номере большая гостиная и огромное окно с видом на город.

Первая мысль, которая приходит мне в голову, когда я открываю глаза, — это та маленькая идея, которая пришла мне в голову вчера перед сном. Я не могу перестать думать об этом. Я одержим, и пока я не скажу им что-нибудь, эта идея будет преследовать меня.

И пока я наблюдаю за тем, как они непринужденно болтают о позднем завтраке и мимозах, навязчивые мысли о том, что они вместе, не ослабевают. Если не сказать больше, они становятся еще хуже.

Сегодня мы планируем немного погулять по городу, а затем отправиться в клуб. Клуб, в котором мы встречаемся, — еще один женский клуб, но его тематика больше похожа на Salacious. Перегибы, разнообразие и много возможностей для общения.