Чтение онлайн

Через несколько минут Дрейк выходит из ванной, включает свет и забирается в постель следом за Изабель. Она на мгновение прижимается ко мне, и я уже начинаю беспокоиться, что она не сможет этого сделать. Позволить ему съесть ее киску — это одно, но обниматься с ним, пока они засыпают, — это уже слишком.

И я не могу перестать думать о том, что он сказал мне раньше, о том, что не хочет причинять боль. Мне просто нужно, чтобы он знал, что он не просто быстрый трах для нас обоих. По какой-то гребаной причине он привязался к Изабель — это именно то, чего я хочу.

И тут, как раз когда я начинаю терять надежду, она быстро целует меня в губы и откидывается, упираясь головой в протянутую руку Дрейка. Он на мгновение замирает, глядя на меня сквозь темноту. Но когда я не протестую, он расслабляет свое тело, кладет руку ей на плечо и медленно засыпает.

Изабель

Тренажерный зал отеля пуст, что радует, потому что я не могу набрать достаточное количество километров на стационарном велосипеде.

В голове полный бардак. Я все время вспоминаю прошлую ночь и то, что это было совершенно безумно. Я позволила другому мужчине опуститься на меня, пока мой муж наблюдал за этим. Я, наверное, сумасшедшая, потому что это не то, чем занимаются нормальные двадцатисемилетние женщины — и получают от этого огромное удовольствие.

Мне должно быть стыдно за те мысли, которые сегодня бушуют в моей голове. Например, о том, что Дрейк целуется не так, как Хантер. Как по-другому ощущается его рот с чуть более пухлыми губами. Как по-другому ощущается его рот там, внизу. Не лучше и не хуже… просто другой.

Я давно так сильно не кончала.

Я бы никогда не сделала этого, если бы Хантер буквально не сказал нам — никогда. Но Боже… я рада, что он это сделал.

Я преодолеваю восьмую милю на велосипеде, когда дверь в зал открывается, и я оборачиваюсь, заметив, что это Дрейк. Я быстро вытаскиваю наушники и замедляю темп езды на велосипеде.

— Привет, — бормочу я.

— Привет, — отвечает он. — Он работает, так что я решил потренироваться.

Я киваю с натянутой улыбкой. Неделю назад я бы неуместно пошутила над Дрейком, может быть, что-нибудь о том, что он много тренируется, но сейчас я не могу так шутить. После вчерашнего вечера я не могу сделать или сказать что-то рядом с ним, чтобы не чувствовать себя неловко и напряженно.

Он неловко ковыляет к весам, а я изо всех сил стараюсь вести себя естественно, но это невозможно. Я ненавижу это. Ненавижу, что мы больше не мы, а я любила нас.

Давайте будем честными — Дрейк тоже мой лучший друг, даже если мы не говорим об этом так, как он и Хантер. У меня нет близких подруг, только несколько дружеских знакомых. Дрейк — тот парень, с которым я хочу проводить выходные, приглашать в кино, пить с ним и сидеть, ничего не делая, по крайней мере, он был таким до того, как стало неловко.

И какой бы замечательной ни была прошлая ночь, я бы предпочла вернуть ту дружбу, а не эту.

Он, должно быть, тоже это чувствует, потому что быстро поворачивается ко мне лицом и говорит: — Мне кажется, или сейчас все очень неловко?

Я быстро качаю головой. — Дело не только в тебе, Дрейк. Сейчас все очень неловко.

— Я ненавижу это. Может, мы просто поговорим об этом, и все вернется на круги своя?

— Пожалуйста, — соглашаюсь я.

— Хорошо…, — говорит он, позволяя своему голосу затянуться в тишину.

Я полагаю, что это та часть, где мы действительно говорим о третьей базе, которую мы обошли прошлой ночью, но это, очевидно, не так просто.

— Ты уверена, что не против? — спрашивает он. Его ярко-голубые глаза сфокусированы на моем лице с теплотой и заботой, и я просто люблю его за это. Как такой милый и чувствительный человек может быть не предан никому?

— Я не против, если только это не сделает наши отношения странными.

— Я тоже.

— Значит, вчера все было хорошо? — спрашиваю я деликатно, как будто мне нужно, чтобы он подтвердил, что то, что он съел меня, было всем, чего он только мог пожелать. Но спрашивать об этом как-то нелепо.

— Прошлая ночь была потрясающей, — отвечает он, и я чувствую, как у меня в животе порхают бабочки.

— Это было…

— Боже, это так странно, — добавляет он, и я смеюсь.

— Наверное, не так странно, как обниматься, — отвечаю я, пытаясь разрядить густое, плотное напряжение.

— Да ладно тебе, — шутит он, толкая меня в плечо. — Ты отлично умеешь обниматься.

— И ты тоже! Мы должны были обниматься все это время.

Он смеется. — Обычно я не очень люблю обниматься.

— Ну, оказывается, твои мускулистые бицепсы — отличные подушки.

Улыбаясь, он разминает их, и я закатываю глаза. — Эти подушки?

— Прекрати, ты выпендриваешься, — поддразниваю я его, и вот так… мы снова мы. Ну, в основном. Неловкость все еще присутствует, но, по крайней мере, мы можем шутить и обходить те моменты, которые вызывают у нас дискомфорт, например, тот факт, что прошлой ночью он буквально просовывал свой язык в мою киску. Боже, зачем я только напомнила себе об этом?

К счастью, он переходит к гирям у стены, и мне удается скрыть свой румянец за покрасневшими от тренировки щеками.

— Знаешь… — говорит он, беря в руки штангу, — нам, наверное, стоит завести какие-то правила. Может быть, это поможет нам разделить все, чтобы не было слишком странно.

— Это отличная идея, — отвечаю я. — Что ты имеешь в виду?

— Ну… — Он на мгновение задумывается, скручивая гири как ни в чем не бывало. — Во-первых, мы с тобой ничего не сможем сделать, если рядом не будет Хантера.

— Очевидно, — отвечаю я.

— И все должно быть по обоюдному согласию. Если ты хочешь, чтобы это прекратилось, просто скажи… намасте.

Я смеюсь. — Это должно быть моим безопасным словом?

— Да, почему бы и нет?

— Это буквально худшее безопасное слово, которое я когда-либо слышала.

— Хорошо. Тогда ты его не забудешь. — Он ставит штангу обратно на стойку. — И я надеюсь, что тебе никогда не понадобится его использовать, — добавляет он.

Улыбка появляется на моих губах, когда я набираю скорость на своем велосипеде. Неужели он только что признался, что надеется, что я захочу заняться с ним сексом, и неужели он хотел сказать именно это?