Чтение онлайн

– Согласна.

Мама сама прошла через тот путь, который мне предлагает. Отец дважды к разным женщинам уходил, когда мне было три и восемь. Потом возвращался. В первый раз я и не поняла ничего, а вот во второй было очень больно. Я чувствовала себя брошенной и почему-то виноватой. Он вернулся через год, мама долго изображала обиду, запрещала нам видеться, ставила условия. Потом в какой-то день пришла радостная с цветами, сказала, что все будет как прежде, отец теперь с нами. Но нет, как прежде, уже не было.

Я папу любила и сейчас тоже люблю, но с детства все время жила в ожидании следующего раза. И чувстве своей ущербности. Периодически после их ссор мама высказывала на всю квартиру, что ради меня это все. Она пожертвовала своим счастье, чтобы у дочки был отец.

Всегда хотелось спросить, а мне это надо было? Чтоб вот так. Но меня не спрашивали.

Сейчас папе за шестьдесят, никуда он от мамы не денется больше. Она ставит себе это в заслугу - семью сохранила, отец выбрал её, нас.

Можно ли назвать то, что между ними любовью? Не знаю, не уверена.

Если так выглядит любовь, для себя и Тамиши я её не хочу.

– Тебе нужно развеяться, - заявляет подруга.

– Развеюсь. У нас корпоратив скоро. Едем в загородную усадьбу. Шашлыки, солнышко.

– До шашлыков долго. Я сегодня еду на ночные гонки, буду брать интервью у победителей. Поехали со мной.

– Ночные?

– Они до двух, максимум. Успеешь поспать перед работой.

– Опять придётся маму просить посидеть с Тамишей.

Поехать и хочется и колется. С одной стороны любая встреча с мамой - это обязательный разговор на тему возвращения Демида, с другой я миллион лет никуда не выбиралась. На гонках так вообще не была.

Любопытство пересиливает страх разговора с мамой и я соглашаюсь. Тамиша сначала расстраивается, что ее не берут, а потом просит хотя бы наделать побольше фото и видео, чтобы она посмотрела, что там за гонки.

Втроём мы долго определяемся, что мне надеть. Девчонки останавливаются на рискованном образе - свободное красное платье-рубашка с небрежно накинутой поверх чёрной косухой. На ноги одеваю кожаные белые кроссовки на платформе.

– Стрелки не забудь, - командует Тоня.

– Помаду накрашу, когда будем от родителей ехать, иначе мама ещё час будет читать мне лекцию о том, как мать ребёнка выглядеть не должна и мы опоздаем.

– Поехали, - Тоня закатывает глаза к потолку. Сама она полностью готова - кожаные штаны, топ цвета фуксии, яркий макияж. Истинная ведущая скандальной радиоволны, всегда готовая ко всему.

Мама не разочаровывает. Сначала выспрашивает, не объявлялся ли больше Демид, потом сурово высказывает, что выгляжу я слишком легкомысленно. И в завершение предлагает приехать к ним после гонок ночевать и как можно раньше. Во-первых делать там нечего, одни мужики с машинами и обязательно пьяные, а во-вторых так будет лучше.

Почему лучше, я сама додумала. Мамин взгляд, поджатые искривлённые губы, раздутые ноздри и гадливое выражение лица от вида моей одежды сказали все. Сто процентов переживает, что ее непутевая дочь загуляет, сбыв ребёнка на ее руку, кого-нибудь подцепит и приведёт на ночь. А мой моральный облик должен оставаться чистым, чтобы ни одна соседка в глаза ей не тыкнула моим поведением. Даже если это соседи на съёмной квартире и она их не знает.

– Успокойся, на тебе лица нет. Держи, - Тоня вытащила из бардачка красную помаду. Десять минут с мамой, а меня можно к психологу на прием везти.

– Спасибо, - верчу в пальцах тюбик, - как ей объяснить, что я уже взрослая? У меня есть мозги и я умею ими пользоваться. Общается со мной ровно, как в школе.

– Даже я впечатлилась. Она так на меня посмотрела, будто я та самая блудная подруга, которая хороших девочек на плохие дела подбивает. Вообще, так и есть, только обычно мне не стыдно.

– Мамин внушающий взгляд, он такой....

Мы с Тоней смеёмся, сбрасывая напряжение. Потом я крашу губы, немного подпеваю Меладзе, подначивая подругу присоединиться.

– "Тропикана - женщина, ууу... горяча и бешена, ааа... а внутри солёная словно кровь, текла - любовь, ууу"*

– Надо будет в караоке сходить.

Подъезжая к месту, я ожидала некую специальную площадку для гонок, как видела в фильмах, трибуны, толпы людей, стайки девушек-фанаток. В реальности это оказалась удалённая закрытая трасса, подсвеченная фонарями. На небольшой парковке у обочины припаркованы шесть машин и четыре мотоцикла. Все как на подбор очень дорогие. Я-то разбираюсь теперь.

Одна из машин показалась мне знакомой.

В стороне большой автобус и фургончик с бургерами, пара выносных столиков. Рядом человек тридцать. В основном мужчины, девушек я насчитала пять.

Все одеты дорого, стильно. Видно, не местная шантрапа.

– Что это за гонки?

– Очень дорогие, для богатых мальчиков. Ставки делаются онлайн, - Тоня заговорщически подмигнула, - и я это, должна извиниться перед тобой.

– За что?
– Я остановилась.

– Ну понимаешь... тут будет участвовать Войцеховский, он почти всегда приходит первым и не любит давать интервью. Ты сказала его фамилию утром и все сошлось. Я хочу с ним поговорить.

– Что?
– мои кроссовки приклеились к асфальту. Не знала, что Тимофей участвует в подобных развлечениях. Хотя я очень мало о нем знаю.

– Ты сама говорила, что хотела бы увидеть его ещё раз, вы не договорили. А мне нужно коротенькое интервью. Он тебя увидит, вы поговорите и мне заодно достанется пара строк. Катюша, выручай.

– Ты сдурела, поехали обратно, - разворачиваюсь и практически утыкаюсь в грудь, обтянутую белоснежной футболкой. Тимофей, - привет, - вырывается из меня сдавленно.

– Питер - очень тесный город, иначе не могу объяснить, почему мы так часто стали видеться.

Он улыбается, с большим интересом меня рассматривая. Вот тут мне и стало неловко сразу за все – и за красную помаду, и за слишком короткое вызывающее платье. Не планировала я в таком виде перед ним щеголять.

– А я не знала, что ты участвуешь.

– Летом всегда, - его взгляд переместился мне за плечо.

– Тимофей Вайцеховский, я Антонина Заречная, ведущая радиопрограммы «Бессонница Питер», - с излишним энтузиазмом пропела подруга, повиснув на моей руке, - дадите маленькое интервью после заезда?