Чтение онлайн

– И в детский центр не ходит, пропустила три субботы.

– У нас изменился график прогулок, - стараюсь говорить как можно мягче и улыбаться. Малышка мне нравится, но к сожалению теперь ей придется искать себе новую подружку.

– Но может быть, - детские бровки собираются домиком. Она с надежной смотрит на крестного и крестную, - я могла бы прийти к вам в гости с мамой или Тимом, или вы к нам.

– Нет, не получится. Извините, мне пора работать. Приятного отдыха.

Оставляю Малику расстроенной. Мне действительно неприятно ее огорчать, но рубить лучше все и сразу. Ей всего пять, в этом возрасте все быстро меняется. Она найдет с кем дружить. Тами тоже перестанет грустить скоро. Я очень постараюсь.

Отношу еще один заказ, рассчитываю посетителей и принимаю кучу благодарностей в третий раз, когда ловлю бегуна Марка. Этот мальчишка маму до седины раньше времени доведет, хоть ты gps-маячок на него вешай.

– А няней вы не работаете? – ловит она меня за руку. В глазах вспыхивает надежда.

– Нет.

– У вас бы очень хорошо получилось, вы подумайте, - огорчается.

Хороший вариант подработки, но вечером я с Тами, по выходным тоже. Чужим деткам чисто физически не могу уделять внимания.

И почему я в школе не любила языки? Сейчас бы могла по ночам переводами заниматься. Да и вообще, пригодилось бы.

Возле кухни оставляю пустой поднос, поправляю стопку меню. Разворачиваюсь и врезаюсь в Тимофея.

– Черт, - отшатываюсь.

Наши глаза встречаются. Тимофей делает шаг синхронно со мной, стоит мне лишь попытаться его обойти.

– Что тебе нужно? – спрашиваю как можно более спокойно.

– Поговорить. Работаешь в детском кафе?

– Ну как видишь.

Он хмурится, нервно проводит рукой по волосам.

– А что, нельзя? Или ты за окружающих переживаешь? – обвожу рукой помещение кафе, - так не надо, все оплаты по чекам. Чаевые необязательны и я их не требую.

– Катя, - глаза Тимофея округляются.

– И никому с непристойными предложениями не пишу. У нас мужчины вообще очень редко бывают, к их телефонам и соцсетям доступа у меня нет. Так что не переживай.

Ну вот. Язвлю. Не сдержалась.

Слишком долго во мне копилась моя обида.

Я всегда сдерживаюсь, молчу, пытаюсь сглаживать острые углы. Хватит, слишком больно было! Я имею право высказать свои эмоции. Войцеховский мне больше никто.

– Ты можешь меня послушать?

Тимофей делает шаг ко мне, я от него. Упрямо сверлим друг друга взглядами.

– Нет, - пытаюсь снова его обойти.

– Катя, - его ладонь обхватывает локоть. Тимофей мягко, но твердо останавливает меня. Придвигается ближе, - мои слова были слишком грубыми. Это было не профессионально со стороны руководителя и не по-мужски. Я переборщил с эмоциями. Но ты должна понять, твой поступок…

– Послушай, - жмурюсь до потемнения в глазах, - я больше у тебя не работаю. Поэтому и слушать не должна. Убери руки.

– Я помочь хочу.

– Что?!

– Вряд ли ты заработаешь здесь много. Я знаю, что у тебя съемная квартира и нет поддержки. Еще и дочь.

– Мне твоя помощь не нужна, - чеканю холодно. Вырываю из его захвата локоть, - я справляюсь. Так что оставь меня в покое и будет лучше, если вы с Маликой перестанете сюда ходить. В Москве полно детских кафе.

– Я не хочу, чтобы ты…

Менеджер Валя появляется на горизонте. Смотрит на нас с Войцеховским удивленно.

– У вас все хорошо, может быть нужна помощь? – обращается она к нему.

– Нет, все в порядке.

Тимофей сдержанно улыбается, поворачивается ко мне, словно хочет добавить что-то еще, но потом уходит.

Этот разговор явно был лишним.

Мне не нужны ни его помощь, ни извинения или что это там было.

Возвращаюсь к работе. Мне осталось только рассчитать их и все. Думаю, Войцеховский человек разумный и исполнит мою просьбу больше в кафе не появляться.

– Ваш счет, - кладу на стол папочку с чеком, - все понравилось?

Малика съела мороженое, а вот к котлете даже не притронулась, Натка все подчистую. Чай Тимофея остался не тронутым.

– Передадите Тамише привет и что я скучаю? – Малика улыбнулась с надеждой.

– Обязательно.

– Кать, хотела спросить, - Натка откашлялась, - что там с моим предложением? Ты обещала подумать.

О мой бог. Она опять начинает про свои голые картины. Ну какая из меня натурщица?

– Что за предложение? – Тимофей подает голос.

– Ангелина хочет нарисовать эту фею.

– Точно нет, она сейчас рисует исключительно НЮ*.

– А что такое НЮ? – интересуется Малика.

– Это… - Натка смотрит на Войцеховского с укором, - а пусть крестный объяснит, он лучше разбирается.

– Это…

И что же придумает хваленый крестный? Смотрю на него с усмешкой. Разве не знает, что при детях лишнего лучше не говорить?

– Нью-Йорк, город такой в Америке. Помнишь Ангелина рассказывала, что большую часть жизни там жила. Вот, скучает и рисует.

– Город? – у малышки явно не складывается, - а почему нельзя нарисовать тетю Катю в городе Нью-Йорке?

А вот действительно!

Я больше Войцеховскому не сотрудница. Почему он вдруг решил, что может что-то запрещать? Даже чертово НЮ!

– Я согласна, - говорю быстро, чтобы не передумать.

– Катя, это глупо.

Теперь я еще и глупая, отлично.

– Адрес галереи, тут мой телефон прямо сверху. Завтра сможешь?

– Утром, - вспоминаю, что у меня только полсмены.

– Отлично, крылья захвати, - Натка поднимается, - все, побежали Малика, пока фея не передумала.

– Ура, тетя Ангелина будет рисовать тетю Катю. Я приду посмотреть.

– Точно нет, - Тимофей скрипит зубами.

– Брось Тим, это искусство. Ты сам говорил, надо приобщать.

– Может еще себя резиновую покажешь?

– А что? Как подрастет.

– Я скажу Соне, что ты плохо влияешь.

– Она тебе не поверит, - смотрю на Натку, которая над его серьезностью откровенно потешается. Взяла и язык показала.

– Господи, сколько тебе лет? Мали, иди ко мне.

– Нет, с Наташей веселее, - мелкая по примеру своей великовозрастной подружки тоже показала ему язык.