Чтение онлайн

Дорога до дома была знакома до боли. Сейчас будет школа, где он учился до 7 класса, а затем перевелся в лицей. Спустя пару минут будет знакомый магазин, где продавали дешевые, пахнущие краской жвачки. А вот тут стоит дом, где во втором подъезде есть незакрытая дверь на крышу. Когда-то он частенько пропадал там после уроков, читая истории из старых советских книг, где у героев всегда в конце все налаживается. Может быть, и у него все будет так? Наверное, так бывает только в книгах и кино.

Часы над магазином показывали, что до утра еще долго. Да и все-равно он не уснет. Погода для позднего октября очень теплая, а такое чистое небо бывает от силы пару раз за год. Почему бы не подняться на крышу, как в старые добрые времена, откопать припрятанные в подсобке книги и не посидеть под светом фонаря? Главное, чтобы никто их не растащил – книги ведь действительно хорошие.

В подъезде на первом этаже мерцал свет. Лифт какого-то черта стал платным. Азат прошел несколько этажей и остановился продышаться. С разбитым носом, полным засохшей крови, каждый глоток кислорода давался с огромным трудом. Будет, конечно, обидно, если выход на крышу закрыт. Его могли заварить, заставить чем-нибудь, просто запереть на замок – хрен его знает, что случилось за столько лет. Но к счастью ничего не поменялось. Азат потянул несколько раз сгнившую дверь, вместе с ржавчиной приросшей к стене – сначала она поддалась, но на полпути застряла на небольшом бугорке отвалившейся краски. Уперся ногой и дернул еще сильнее. В итоге оказался на спине и на локтях, в которых еще пульсировала кровь, напоминая удары ровно 10 минут назад. Но дверь все-таки открылась, и отряхнувшись от пыли на джинсах он полез наверх. Дверь прикрыл совсем немного, чтобы никто не заметил ничего, но и чтобы открыть ее можно было не упираясь в стены и не падая на задницу.

Наверху было свежо и прохладно. Вдали не спали до боли знакомые дома и небольшие ларьки с обжигающими глаза вывесками. Чуть дальше виднелась недавно отремонтированная крыша школы, с которой были не самые лучшие воспоминания, и от того хотелось забыть про нее как можно скорее. А вон за тем поворотом они классом гоняли футбол каждое лето напролет. Все-таки как много таких мест на районе и столько же связанных с ними воспоминаний. Жаль, что человек не умеет делать гигантские прыжки – тогда бы всего за несколько минут удалось побывать и там, и там, а потом вернуться домой, накрыться подушкой и спать до утра.

Все книги целы и невредимы, и даже годы их не сильно попортили. В свое время он тщательно упаковал каждую из них, завернув в несколько тряпок, а потом накрыл старым пластмассовым ящиком, который запросто проживет сотни лет до того, как влага и сырость зябкой осени и холодной зимы убьют драгоценные страницы. Среди всего спрятанного в ящике он больше всего любил Маркеса. 100 лет одиночества он читал чуть ли не тысячу раз, но так и не понял, насколько сам одинок в этом мире. Взял ее в руки, пролистал желтые, местами ломающиеся от старости страницы, закрыл глаза и провалился в оставшийся после бара шум в ушах. Под него и уснул, накинув воротник куртки повыше и укрывшись припасенным именно на такой случай старым одеялом.

Проснулся он от шороха на другом конце крыши. Мозг не хотел просыпаться и до последнего старался остаться за гранью реальности: ему снилось, как он падает с полки поезда на большую сумку с кастрюлями и тарелками, от чего во всем вагоне от грохота и шума все закрывают уши. И сейчас он на крыше, укутанный одеялом, и первые несколько секунд все кажется странным. Что он тут делает? Как здесь оказался и зачем?

Кто-то оказался на крыше, подумал он, когда сонное состояние стало понемногу отпускать. Но он ведь прикрыл дверь! Да и кому нужна эта крыша в такое позднее время? Наверное, кошки или птицы. Но лучше перепроверить – не очень то и хочется, чтобы кто-то разбился пока он тут.

С первого раза и не понять, что делает тут этот человек в большом, не по размеру сшитом пальто. Незнакомец стоял на самом краю крыши, и в кромешной темноте не угадать, что он делает тут. Он почему-то смотрел вниз, и при этом не двигался и не подавал признаков жизни. Если бы было хоть чуток светлее, можно было бы его окликнуть. Только вот в этой темноте его это только испугает – и, не дай бог, он прыгнет…

Азат задержал дыхание, поправил волосы, про которые он всегда вспоминал в очень важные минуты, и медленно, практически не издавая звуков, пошел в сторону незнакомца. В другой любой момент он бы побоялся подходить к чужому человеку, тем более в ночи и такой поздний час. Но что-то подсказывало, что эта фигура вовсе не опасна, а если и навредит, то только сама себе.

– Ты что здесь делаешь? – спросил он, добравшись до безопасной дистанции.

– Не бойтесь, я не буду прыгать, – голос оказался очень певучим и нежным.

Неужели это девушка, проскользнула первым дело в голове…

– А зачем вы тогда стоите на самом краю?

– А какая вам разница?

– Ну раз мы оказались с вами на крыше вдвоем… И, если честно, я понять не могу, как вы узнали про это место, и как нашли сюда вход?

– Оставьте меня тут. Не все ли равно вам, что я делаю здесь?

Надо же, а она ведь права! Какое и правда ему дело? Внизу проносились машины, и с этой стороны крыши казалось, что дорога всего лишь на расстоянии вытянутой руки. Он очень медленно, высчитывая каждый шаг в такт своему дыханию, подошел ближе. Дойти он смог только до расстояния в половину метра до резкого обрыва – более пересилить себя не смог. Огни мерцали под ногами, и ночная жизнь города только оживала: кто-то сигналил и кричал на дороге, возле одного ночного кафе играла музыка и посетители курили на крыльце. Незнакомка же стояла упершись кончиками своих босых ног прямо в самый край и все также не отводила взгляд от происходящего. О чем она думает? Что она хочет? И как она сюда попала?

– Я даже не знаю, что сказать. Вы правы, мне не стоит совать нос не в свои дела. Но если вы расскажете, что вы пытаетесь разглядеть там внизу, я попробую сделать это тоже.

– Вы не сможете. Даже если я вам расскажу – вам не понять.

– А вы скажите. А там уже решим.

– Я пытаюсь вспомнить, как летать. Что вы смотрите так на меня? Я же говорю, вам не понять…

– Вы собираетесь прыгать?

– Нет, не дура же я в конце концов. Мне надо только вспомнить… – она замолчала на мгновенье, то ли подбирая правильные слова, то ли заставляя сказать все это вслух. – Мне надо вспомнить, каково это летать! И если я вспомню, я смогу сделать это откуда угодно.

– Я, кажется, понял. Вы должно быть стюардесса, или очень часто летаете на самолетах? – все встало на свои места. Девушка просто сильно скучает по полетам, и тут на высоте десяти этажей она ищет такие же ощущения.

– Вы все-равно не поймете. Оставьте меня, пожалуйста – ответила она и сделала несколько шагов назад.

Азат смог наконец разглядеть ее. Она была немного ниже ростом чем он, что для девушки достаточно, чтобы считаться высокой. Короткая стрижка, разбросанные в стороны волосы еле касались воротника пальто, а глаза отливали в свете полуночного фонаря. Если бы в мире проводились конкурсы красоты, то по всем параметрам она бы не прошла критерии отбора: чересчур худовата, черты ее лица вряд ли будут сводить бы с ума миллионы поклонников, а дерзость во взгляде могла бы и вовсе отпугнуть. Но что-то в ней есть! Что-то такое, чего не встретишь в тех девушках, с которыми должно быть сейчас развлекается Баха.

– Мне кажется, что вам лучше вернуться домой. Я могу проводить вас, – Азат не знал, что можно сказать, когда вот так долго стоишь и смотришь на незнакомого человека.

– Лучше сделайте вид, что вы меня здесь не видели, – ответила она и побежала в сторону люка, ведущего вниз.

Побежать за ней? Черт! Как же тяжело решиться! А если решит, что маньяк или сумасшедший? Но если не побежит, то никогда не встретит ее снова.

Решетка от входа была полуоткрыта, и, протискиваясь сквозь небольшое отверстие, Азат полетел головой вниз. Хорошо, хоть успел подставить и без того разбитые локти. Боль уже не казалась болью, а так напоминанием, что это все не сон. Люди так бояться перепутать сны с реальностью, но почему-то никого не пугает, что и реальность может оказаться миражом. Когда там наверху он стоял в раздумьях, как ему поступить, когда незнакомка рванулась к выходу и пропала из виду, он понял сразу, что что-то очень важное и значимое убегает из его жизни. Он запросто мог остаться наверху и дальше наслаждаться прохладным воздухом на высоте десятого этажа, но желание узнать продолжение этой истории оказалось сильнее. Он сделал шаг в сторону выхода, затем еще один, и прогнившие доски пола завыли старым, мучительным голосом. О чем они просили? Лететь быстрее? Или остаться тут и не страдать херней?