Чтение онлайн

— Вот и хорошо! Мы все прямо извелись от беспокойства, а Питера я расспрашивать боюсь. Не понимаю, как он умудряется держаться, да еще и работать. Но, наверно, хорошо, что он занят, работа отвлекает.

— Да.

Хитрая какая, решила меня допросить. Отлично, у меня к вам тоже есть немало вопросов, дамочка. Тем более, раз представился такой великолепный случай потолковать наедине, глупо его упускать — мне много чего хотелось у нее вызнать, потому что события набирали обороты слишком уж бурно, и некоторые разгадке не поддавались. Например, зачем и что Хищнику понадобилось вынюхивать около моего жилища? Я до сих пор ломал над этим голову. Наверно, я даже не в полной мере осведомлен, что творится вокруг этого дела, но ведь и Чешир, как выяснилось, тоже — про Хищника-то он не знал!

— Вы когда-нибудь видели Хьюго? — спросил я у Амандины.

— Да.

Град за иллюминаторами давно стих, небо прояснилось, и солнечный свет лился в коридор, превращая струйки воды, сбегавшие по стеклам, в текучий сверкающий хрусталь.

— А Пери Альмонд хорошо знаете?

Амандина недоуменно свела брови.

— Я про няню Хьюго.

— Ах да, конечно. Она иногда заглядывала к нам в контору подождать Питера, когда бывала в Городе с малышом.

— Вас не удивляло, что у девушки из простых завелись крылья?

— Никогда об этом не задумывалась, мистер Фоулер.

— Мисс Кон, для меня очень важно узнать как можно больше о Пери и ее крыльях. Любые сведения! Как ей удалось ими обзавестись?

Амандина сосредоточенно помолчала, потом спросила:

— Какое это имеет отношение к делу?

— Такое, что Пери унесла Хьюго из дома. Она обещала его вернуть и все должно сложиться благополучно, но пока еще не вернула. Я должен понимать, какие обстоятельства на нее влияют, что движет ее поступками.

Амандина замедлила шаг. Остановилась, устремила на меня пристальный взгляд. Я не отвел глаз. Она взъерошила перья и от ее крыльев пошла волна одуряюшего цветочного аромата, который еще и пудрой отдавал. Амандина задумчиво прищурилась, повела плечами. Сердце у меня захолонуло от знакомого охотничьего азарта. Сейчас, сейчас что-нибудь расскажет! Собирается с духом. Ну же, ну же!

— Я знала, что Пери присматривает за Хьюго, — тщательно подбирая слова, начала она.

— Как по-вашему, она была ему хорошей, заботливой няней?

— Да, — Амандина кивнула темноволосой головой. — Девочка отлично с ним управлялась и, возможно, это и бесило Авис. Во всяком случае, мне так казалось. Может, эта картинка и кажется заезженным шаблоном, но ведь так и бывает: мамаша ревнует ребенка к няне, потому что та проводит с ним больше времени и прекрасно ладит, а у самой матери так не получается.

Я решился копнуть поглубже.

— У вас, часом, не сложилось впечатления, что Пери… немножко не в себе?

— Трудно сказать, — покачала головой Амандина. — Что-то у них в доме явно не ладилось. Авис… — Она замялась.

— Пожалуйста! — самым проникновенным и вкрадчивым тоном тихо произнес я. — Вы ведь никого не предаете. Любые сведения ценны и помогут… Питеру. И Хьюго.

Амандина вздохнула.

— Вы видели Авис?

— Да. Похоже, она тяжело переживает случившееся. Очень нервная.

— Она всегда такая, — скривившись, ответила Амандина.

— Да что вы говорите! Получается, малышу не хватало материнской ласки? И Пери заменила ему родную мать?

— Вроде того.

О чем она толкует, на что намекает? Что вообще творилось в этом растреклятом поднебесном доме? Конечно, насчет Авис все понятно: если перекладываешь все свои главные обязанности на помощников, нечего удивляйся, что они проживают за тебя твою жизнь. А вот Амандина Кон меня поразила: как-никак, сподвижница и приятельница Чешира, я-то ожидал — она тоже будет винить в случившемся только Пери и видеть в девочке юное циничное чудовище. А она, похоже, иного мнения. Я хотел было спросить, известно ли ей о сделке между Чеширами и Пери, но прикусил язык. Ясно же: проболтаюсь — Чешир меня прикончит. Я и так уже намекнул Амандине как мог. Попробую продвинуться еще на шажок.

— Скажите, пожалуйста, а с врачом Чеширов, доктором Елисеевым, вы знакомы? Никогда не задавались вопросом, как Пери удалось выкормить Хьюго?

Мгновение-другое она меряла меня пронизывающим взглядом, потом отвернулась. Не хочет отвечать на этот вопрос — скверный знак, решил я. Не иначе, все-таки знает куда больше, чем рассказала.

Коридор закончился, очередная дверь плавно отъехала в сторону, и я заморгал — в глаза мне ударил ослепительный солнечный свет. Я давно уже перестал ориентироваться в этой проклятущей Заоблачной цитадели, поэтому лишь приглушенно ахнул, когда увидел, что снова очутился на верхнем ярусе, в самой широкой его части — так сказать, на корме. В небесной вышине по яркой синеве проносились рваные белесые клочья — все, что осталось от тяжелых грозовых туч. А альпийский луг, который расстилался передо мной, сверкал так, что смотреть было больно. Его засыпало снегом и градом.

— О, замечательно! Я только того и дожидалась! — в восторге воскликнула Амандина. Низкий голос ее взбудораженно, по-девчачьи зазвенел. Я потер глаза, всмотрелся и понял, что ее так восхитило. Наст искрился и стремительно таял под лучами солнца, и талые воды катились с обрыва верхнего яруса, рождая тот самый стеклянный занавес водопада, который сулило рекламное объявление.

— Что это? — спросил я на всякий случай.

— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, — откликнулась Амандина. — Идемте со мной, посмотрите.

Сговорились они все, что ли?

И вот я снова иду по альпийскому лугу, на сей раз шлепая по слякоти и тающему снегу. Амандина пружинисто шагала впереди, раздвигая высокие травы, и с них летели крупные капли. Она вела меня к северной оконечности яруса, и, когда мы очутились на самом краю, бесстрашно, бестрепетно наклонилась над пропастью. Я услышал мощный шум водяных струй. Вода стекала с обрыва, которым заканчивался луг, и с плеском падала с высоты. Ноги у меня давно промокли, водопад не водопад, но маленькие озера в ботинках точно хлюпали. Я превозмог себя и подошел поближе, — конечно, не вплотную к обрыву, как Амандина, потому что все-таки опасался поскользнуться. Ради чего она заманила меня сюда — водопад послушать?

Порыв ветра взметнул водяную пыль, и влажная взвесь защекотала мне лицо. Нас с Амандиной окутал то ли туман, то ли многослойная пелена, сотканная из мельчайших бисерных капель. Солнце пронзало ее насквозь и она играла полупрозрачными переливами бирюзового, аквамарина, индиго, сиреневого, морской волны, переплетенной золотыми лентами солнечных лучей. Я никогда в жизни не видел подобной красоты. Мы стояли внутри влажной, дышащей радуги, а в двух шагах от нас с шумом низвергались с обрыва струи водопада, окутывая в разноцветные покровы белый стан величественной башни — Заоблачной цитадели.

Оба мы не произносили ни слова, оба, словно сговорившись, замерли неподвижно, затаив дыхание. Я ощущал на щеке легкое дыхание Амандины, чувствовал жар ее тела — она стояла вплотную, совсем рядом. Мы будто боялись шелохнуться, боялись спугнуть зыбкое мерцание, и ждали, пока земной шар чуть качнется под нашими ногами, и солнечные лучи сдвинутся, и волшебная радуга погаснет. Но время словно замерло.

Сквозь радужную пелену я снова увидел огромную шахматную доску ярусом ниже, и спросил Амандину: