Чтение онлайн

Сестра Надя подскочила – согнутая. Страшная, как колдунья.

– Р-руки не тем к-к-концом в-вставлены! – аж заикалась от злости.

Он чуть не заревел. А тут Ийка взяла и свой градусник на пол бросила… Сестра Надя громко задышала. Сейчас подпрыгнет, как вцепится в Ийку длиннющими пальцами – когтями!

Но сестра Надя только подбежала к Ийке. И остановилась.

– Ах-х-х ты дррр!.. др-р-янь маленькая!!! – было видно: хочет ругаться дальше, а горло не дает – закрылось. Она покраснела и лишь пыхтит.

И сразу стало не страшно, а почти смешно.

Ийка сидит на кровати, смотрит на сестру Надю, которая пыхтит. И заметно, как это интересно Ийке: даже рот открылся.

А Владик тут взял и сказал:

– Мы вас жалеем, потому что никто с вами не женится, а вы разорались. Эх вы, несчастная!

Сестра Надя согнулась еще сильнее, халат на горбу натянулся – до чего острый горб! Она боком-боком, на высоченных каблуках, побежала к двери. И он вдруг увидал, как сморщилось у нее лицо: она плакала.

Стало так странно, что она плачет… Плачет – как он.

Ийка сказала:

– Знаете, а мне ее жалко.

Однажды ему станут протыкать заостренной спичкой мочки ушей. Кто-то попросит: «Кончайте… жалко». А Сашка-король ухмыльнется: «Жалко в жопке у пчелки!»

Дверь открылась – она быстро шла через палату к окну. Ни на кого не глядит. Руки в карманах халата. А халат гладкий-гладкий и такой белый, что страшно его как-нибудь задеть. И он как увидал этот халат и лицо, и как она идет, так сразу и понял: врач. Его забила дрожь.

За врачом торопилась сестра Надя.

– Никаких нервов не хватит, Роксана Владимировна…

Та повернулась к окну спиной, оперлась попой о край подоконника. Посмотрела на свои длинные ноги, после – на потолок. Руки так и не вынула из карманов. Глаза яркие. Лицо какое-то удивительное – оторваться нельзя.

– Ах, оставьте! – перебила сестру Надю. – Это дети, а не монстры.

Голос как у Снежной Королевы. И вообще она на нее похожа.

– Завтра девочку переведете в четырнадцатую! Их – в одиннадцатую!

Там, где он окажется, его научат мысленно раздевать «Роксану». «Какая жопенция! Представляй сквозь халат… Повернулась передом – что за ляхи! А промеж…»

Когда врач с сестрой ушли, Ийка прошептала:

– От нее как-то так страшненько… Страшней – чем от Нади!

Он кивнул.

– Лицо какое-то… э-э…

– Очень красивое! – объяснила Ийка. – Не разбираешься? – и добавила: – Завтра расстаемся. Не плачь – я буду к тебе приходить.

Он ступил в палату – она полна мальчишек. Три больших окна открыты. В одном на широком подоконнике, на подушке, сидит большущий мальчишка – плечи здоровенные, почти как у взрослого. А какое страшное лицо!

Новенький предстал пред Сашкой-королем…

Фамилия Сашки Слесарев. Няньки, сестры, воспитательница раздражались при одном его имени. Ему двенадцать. Детский паралич поразил частично ноги. Они короче нормальных, сведены вместе в коленях, а изуродованные ступни вывернуты так, что каблуки тяжелых ортопедических ботинок смотрят в стороны. Каблуки специально стесаны и по срезу подбиты сталью.

Если б не болезнь, Сашка вырос бы богатырем. Уже в двенадцать лет грудь мощна, выступают бугры мускулов. Руки крупные, как у мужчины. Опираясь на клюшки, он не ковыляет, а носится – подскакивая, раскачиваясь из стороны в сторону. Руки до того сильны, что, оттолкнувшись клюшками от пола, он легко перепрыгивает через кровать. Прыжком взлетает на тумбочку, на подоконник.

Его физиономия поражает подвижностью и задиристым выражением. Черные наглые глаза выпучены, как у рака. Ноздри огромны, кончик носа толст и вздернут, а вместо переносицы – желоб, так что одним выпученным глазом можно увидеть другой. Сашка умеет двигать ушами, двигает и кожей головы – «шевелит волосами».

Его семья живет в Орехово-Зуево, в казарме работников хлопчатобумажного комбината. В одной комнате – отец, мать, Сашка, старший и младший братья. Отец был механиком на комбинате, с начала войны имел бронь, но в сорок третьем его мобилизовали. При штурме Берлина тяжело ранен, контужен, один глаз у него не видит. Вернувшись домой, устроился кочегаром в котельную (при казарме). Возвратился он в августе сорок пятого, а Сашка родился в декабре. Выпив, кочегар подступает к жене: «С кем блядовала? Хочу зна-ать!» Она – продавщица мясного магазина. Женщина крепкая, самоуверенная. Умело уворачиваясь от кулаков худосочного кривого мужа, хватает его за волосы, беспощадно дерет ногтями лицо, наотмашь бьет и ладонью, и кулаком. «Тоська! – вопит он. – Тося!» – и отступает.

Скорчившись на кушетке, с ненавистью глядит на Сашку, вполголоса ругает его выблядком.

Раз Сашка подсыпал ему дуста в бутылку с недопитой водкой. Едва откачали. С месяц он молчал, а однажды, когда супруги не было дома, исхлестал сынка офицерским ремнем чуть не до смерти. Пряжка оставила шрам поперек лба. После этого кочегара нашли в котельной без сознания. Когда он дежурил ночью пьяный, кто-то заткнул трубу тряпками, и он угорел. К жизни его вернули, но человек повредился. Забыл многие слова, стал робким; говорит тихо, все время улыбается.

Мать хмурилась на сына и даже покрикивала. Раньше ни разу на него не заорала. Никогда и не говорила, что любит. Говорила – «ценит».

– Я его ценю больше Кольки и Женьки!

Колька физически здоров, на два года старше Сашки, но остерегается его раздражать. Младшего Женьку Сашка совершенно поработил. Он и умом превосходил братьев. Обожал читать и открыл, что в книгах многие взрослые – дураки. А тут как-то услышал разговор подвыпивших стариков о том, что «даже учителям не хватает развития». Вот это да! Он давно подозревал. Вот почему он учится плохо, а вовсе не из-за лени. И когда мать ругала его за плохие отметки, заявил: «Да учителя сами тупые! Директор – дубина! Нацепил галстук и думает – умным стал».

Сашка пообещал, что «и сам выучится». Прежде всего, не станет читать то, что велят в школе. Читать он будет только «взрослые» книги. Потребовал, чтобы мать записалась в библиотеку. В конце концов она решилась… В библиотеке ее привлекло имя автора «Рони-старший». (Старший!) Она принесла книгу сыну. Книга называлась «Люди огня». Описание пещерных львов, мамонтов, саблезубых тигров, приключения первобытных людей потрясли Сашку.

Мать у себя в магазине приглядывалась к покупателям: заговаривала с теми, кто казался интеллигентнее. Не посоветуете, мол, книгу, чтобы больному сыну понравилась? «А я уж в долгу не останусь…» Ей дали роман Вальтера Скотта «Ричард Львиное Сердце»… Сашка читал и упивался: «Вот это человек!»