Чтение онлайн

– Не скажите, Михаил Александрович. На все нужен талант, – с улыбкой приободрил Бельского Император. – Я так понимаю, вы появились у меня не только для того, чтобы рассказать о принятом законе по осветленным.

– Не только. Сегодня на Урале мы провели испытание снарядов, начиненных Предсмертным Сиянием. На этот раз удачно. Уничтожены две червоточины. Теперь можно с уверенностью сказать, собранные перед смертью осветленных вспышки Света не только возвращают молодость. Это самое эффективное оружие для борьбы с тварями Тьмы. При наличии достаточного количества осветленных мы сможем в кратчайшие сроки зачистить Империю от червоточин и даже части Темных зон. Жаль только, что Предсмертное Сияние не добавляет жизни. Будь так, мы бы смогли жить вечно.

Барятинский на пару секунд задумался и покачал головой.

– Может быть и к лучшему. Вечность, штука опасная. Пусть лучше мир имеет возможность меняться.

– Знаете, я так подумал, в предстоящей бойне погибнут сотни тысяч осветленных. Их Предсмертное Сияние попросту пропадет. Не лучше выпустить технологию ее сбора в народ и начать жатву. Так мы справимся с истреблением осветленных куда быстрее.

Император развел руками.

– Я только «за». Но вы сами знаете позицию наших партнеров. Священная Римская Империя, Британия, Французская республика категорически против. Без их согласия мы не можем. Так что, как и раньше продолжайте сбор Предсмертного Сияния предельно аккуратно. Исключительно у заключенных и при зачистках силами вашего спецподразделения. Но я постараюсь снова поднять этот вопрос на очередной сессии Лиге наций. Будем надеяться нам пойдут навстречу.

Особый отдел… Сколько всего будоражащего было лишь в одном упоминании о нем. А как иначе, когда простой опер из этой высокой службы мог явиться куда угодно и к кому угодно. И всем государственным служащим и не только им предписывалось подчиняться. Оказывать помощь, содействие, отвечать на вопросы. Даже ему – главе Тайной канцелярии Тобольской губернии, вызывавшем одной только своей должностью уважение, трепет и даже страх почти у всех живущих на подчиненной территории. Исключение могли составлять лишь кланы и отдельные семьи, имевшие высоких покровителей в Москве.

Именно поэтому Балашов ухватился, когда ему позвонил Берник.

Именно поэтому был готов променять должность начальствующего лица на подчиненное.

Сейчас глава вряд ли мог сказать, как ему удалось уговорить молодого оперативника добиться своего откомандирования в Особый отдел. Решение было временным, конечно. Всего на неделю. Но несмотря на столь короткий срок, Балашов был уверен, он успеет проявить себя. Упускать возможности застолбить себе местечко в столь желанном месте он не собирался.

Берник встретил Балашова на проходной. Познакомившись на скорую руку, оба направились к руководителю последнего.

– Владислав Сергеевич вчера очень рьяно доказывал необходимость вашего приезда в Москву. Надеюсь, он оказался прав. Вы действительно сможете быть полезны нашему серьезному делу, – рассматривая придирчивым взглядом главу, произнес Оболенский, так и не предложив присесть ни ему, ни собственному подчинённому.

– Что за дело? – тут же заинтересовался Балашов, потому как Берник о нем так ничего и не рассказал.

– А вот этот вопрос вас не касается. Ваша задача открыть для нас Вагаева. И как можно быстрее.

Главу нисколько не смутило проявленное недоверие. Уж он-то понимал, расположение нужно заслужить. Как раз это Балашов и намеревался сделать. Точнее, начал еще вчера. В Москву он прибыл не с пустыми руками.

– В ходе прошлого расследования, которое по личному распоряжению Бельского было в итоге прекращено, мне удалось достоверно выяснить, Андрей Вагаев прибыл в «Передовую» вместе с двумя девушками и двумя парнями. В последующем только один из них остался служить. Это Роман Пересада. Второго парня – Ветлова комиссовали. Девушки же самовольно покинули крепость. Вчера, как только позвонил Владислав Сергеевич, я сразу начал выяснять, где сейчас вся эта компания. Мне удалось узнать, комиссованный Ветлов убыл в Москву. Роману Пересада четыре дня назад был выдан отпуск сроком на десять суток. И он тоже выехал в Москву. Девушки по-прежнему числятся в бегах. Не сомневаюсь, если за Вагаевым установить слежку, мы сможем выловить дезертирок. Вообще у меня складывается впечатление, что они не просто так отправились в столицу. Они что-то замышляют. Что-то очень серьезное. Хотелось бы еще кое-что особо отметить. Все они осветленные. Парни не обладают какими-то выдающимися способностями, но вот девушки – совсем другое. Мария Пруткова может вызывать Бесшумные взрывы. Алена Петрова блокирует Свет. Военные так и не удосужились выяснить. Зато удосужился узнать я. Как оказалось, настоящие Петрова и Пруткова никогда не покидали Пермь. Свои документы они продали двум похожим на них девицам, с которыми они случайно познакомились. В последующем засранки заявили в полиции, что потеряли паспорта. То есть настоящие личности девушек, служивших и дезертировавших из «Передовой», до настоящего времени не установлены.

– Очень интересно, – с интересом выслушал доклад Оболенский. – Владислав Сергеевич, немедленно подключайте слежку, прослушку и прочее. И чтобы предельно аккуратно. Не спугните. Дезертирки – это ерунда, конечно. Но вот что они замышляют, может быть важным.

– Так точно. Сейчас же займусь, – отчеканил Берник.

– Нет, заниматься не нужно. Вы помогите освоиться у нас гостю. Он же только прибыл. А сами занимайтесь своими вопросами. Кстати, что у вас сегодня по плану?

– Нужно ехать в университет. Нужно разговаривать с людьми.

– Хорошо. Приступайте. Вечером доложите о результатах. Оба доложите.

* **

Проходившую лекцию по основам менеджмента и маркетинга можно было назвать интересной. Интересной до того момента, когда по аудитории разнесся слух об экстренном выступлении Императора.

Все естественно полезли за смартфонами, чтобы тихонечко посмотреть и послушать, что такого важного он мог рассказать. В общем, весь курс переключился на новости. А с нами вместе и профессору ничего не оставалось, как приостановить лекцию и тоже узнать, что случилось.

Повествование о бесчинствах сбежавших из заключения уголовниках, я ухватил лишь в заключительной части. Оказывается, к бунту был причастен род Булыгиных. Этим они хотели ослабить Россию в пользу одной из соседних Империй. Вот только какой именно Барятинский в своем заявлении не обмолвился.

Вторую часть выступления Император посвятил другому вопросу.

– Как вы знаете, на протяжении последних десятилетий я оказывал поддержку ряду предпринимателей, которые в последнее время стали именовать себя Высшими. К числу таковых относился и род Булыгиных, – лик Барятинского принял особо суровый вид. – Отныне статус Высших – это прошлое. Они утратили мое доверие. Больше моя благосклонность на них не распространяется.

Выступление Императора закончилось, и аудитория зашумела. Только сейчас все обратили внимание на то, что ни утром, ни после первой пары никто не видел в университете ни одного из Высших.

Не встретив на первой паре Смирнову, я подумал, проспала. На второй – что она решила прогулять занятия. Как-никак сегодня суббота, завтра выходной день. А оно вон как завернулось.

Все начали выдвигать предположения. Что Высшие сейчас пакуют чемоданы или уже смотались за границу вместе со своими миллионами.

– Господа студенты! – обратился ко всем профессор. – Ну вы же будущие управленцы! Вы должны понимать, активы – это прежде всего имущество и лишь малая часть денег как таковых! Никто не станет все бросать и уезжать с медяками в карманах! Чтобы обналичить столько имущества, понадобятся годы! К тому же Император заявил об утрате доверия, а не об измене! Это совершенно разные вещи!

По окончании второй пары началась большая перемена. Из аудитории весь курс прямиком отправился в буфет.

В отличие от остальных студентов, Высшие обедали на диванах. Учитывая привилегированное положение, здесь за ними даже закреплялись отдельные места. Сегодня они пустовали. Студенты, наверное, больше по привычке отправлялись с подносами к столикам, за которыми нужно было стоять. Я же в компании все той же четверки ребят со своего курса набрал всяких блюд и отправился к диванам.