Чтение онлайн

[3] Jolana Tornado — одна из самых распространенных (или даже самая распространённая) в СССР полуакустик. Производилась в Чехословакии с 1963 года, на её основе делали несколько типов гитар и бас-гитар. Корпус из кленовой фанеры похож на Gibson ES-335, механика бриджа и струн скопирована у гитары Fender Jaguar. В общем, такая импортозамещенная полуакустика времен развитого социализма.

Глава 6

«В толщине бессмысленных дней»

Искать неизвестного доброжелателя можно по-разному. Самый простой способ — обратиться в милицию, написать заявление и ждать у моря погоды неизвестно сколько времени. Милиция найдет писавшую анонимки женщину очень нескоро, если вообще найдет, потому что я из родственного ведомства. До убийства на Ждановской ещё восемь лет, но и сейчас отношения между этими «родственниками» оставляют желать лучшего. Щелоков не любит Андропова, Андропов не любит Щелокова, а всем нижестоящим сотрудникам остается колебаться вслед за начальством. Поэтому я сомневался, что по моему заявлению будут работать в приоритетном порядке, хотя и мог рассчитывать на определенные префереции, исходящие как раз из родственности ведомств.

Поэтому ни в какую милицию я не пошел, а отправился к Лёшке — такому же оперу «пятки», каким до недавнего времени был «мой» Орехов. Лёшка занимался теми же самыми артистами, но заодно присматривал за театральной клакой — в кавычках, конечно, «присматривал», потому что присматривать за этими склочными тетками бальзаковского возраста, которые ходили на спектакли при любой возможности, но чаще просто передавали слухи про любимых артистов, можно было лишь издалека. Полковник Денисов это понимал прекрасно, а потому чудес от Лёшки не требовал. К тому же эта клака ничем политическим не интересовалась, на незаконные демонстрации с лозунгами не ходила, но знала о том же Высоцком всё, даже то, что оставалось вне поля зрения КГБ.

Правда, их интересовала исключительно его личная жизнь. Думаю, Татьяна женщин из этой клаки вполне устраивала несколько лет, поскольку её статус чем-то напоминал их собственный. И её внезапный рывок на волю их всерьез задел — ведь он означал предательство их же идеалов, про которые актриса Иваненко, наверное, была ни сном, ни духом. Какая-то дама постановила, что во всем виноват сотрудник КГБ Орехов, который увел у Высоцкого его любовницу. Моего адреса она, к счастью, не знала, письма писала на деревню дедушке — то есть в «КГБ, Андропову», но мне было интересно, как ей стала известна моя фамилия и место службы. Кажется, я не кричал об этом на каждом углу, да и вообще последние месяцы к Таганке не приближался даже на пушечный выстрел.

— Как ты понимаешь, по почерку я их не знаю, — Лёшка растерянно перебирал письма, которые я вывалил ему на стол. — Понятно, что писал один человек, можно даже на экспертизу отправить, чтобы точное заключение получить, но ведь оно тебе не нужно?

— Как пойдет, — я пожал плечами. — Может, и экспертизу придется сделать. Но это в крайнем случае, если эта женщина к голосу разума не прислушается. Есть мысли, как её найти, не прибегая к стандартным методам?

— Я поспрашиваю у своих… с ними сложно, они на контакт плохо идут, им всё это неинтересно. Но вдруг какую зацепку получить можно будет.

Его неуверенный тон меня не устроил.

— А если в награду пообещать, например, контрамарку? — спросил я.

— В театре сейчас перерыв летний, если только на осень…

— Да хоть на зиму, — улыбнулся я. — Первый спектакль нового сезона, все звезды на одной сцене, какой-нибудь «Гамлет» или чем там они сезон обычно открывают…

— Скорее, «Добрый человек» будет, для них это знаковый спектакль, — блеснул эрудицией Лёшка.

— Вот-вот, «Добрый человек из Сезуана», тоже хороший вариант, — согласился я. — Так что, это поможет улучшить контакт?

— Думаю, да, — кивнул он. — Они за билеты удавиться готовы.

— Тогда с меня контрамарки, с тебя — информация, — подвел я итог. — Я постараюсь быстро обернуться, но и ты потом не затягивай, не хочу, чтобы до горячего дошло — она же явно без тормозов, выкинет ещё чего, мне за Татьяну тревожно.

— Договорились, — Лёшка усмехнулся и всё-таки не выдержал: — А ты правда у Высоцкого любовницу отбил?

Я укоризненно посмотрел на него.

— Офицеры такими вещами не хвастаются, — с пафосом сказал я. — Но тебе скажу — нэ так всё било.

Шутка с грузинским акцентом пропала даром — Стругацкие ещё не запустили в массы соответствующий анекдот, да и лучший друг физкультурников пока не стал завсегдатаем киноэкранов. Впрочем, легкую улыбку я у Лёшки вызвал — а заодно заставил пообещать, что он не будет поминать моё имя всуе в разных курилках. [1]

* * *

Можно было на этом и успокоиться — пусть Лёшка поднимет свои контакты, со временем что-то и выйдет. Насчет контрамарок я не волновался, не думаю, что Любимов откажет в моей просьбе, если я честно изложу ему все обстоятельства, так что и расплатиться за помощь смогу. В крайнем случае, можно попросить сходить к Любимову Татьяну — или вообще заявиться к нему вместе, но мне не хотелось вовлекать девушку в это дело. Всё же она не в том положении, чтобы переживать ещё и по этому поводу.

Но были и другие способы узнать искомое.

В развитых обществах с налаженной почтовой службой анонимные письма обрастают различными служебными отметками, которые позволяют кое-что узнать. Не настоящие имя и фамилию отправителя, конечно, а всего лишь адрес почтового отделения, в котором проходила первичная обработка послания. Писем было относительно немного, около тридцати, почтовых индексов пункта сортировки — ещё меньше, около десятка. Справочник индексов Москвы в нашем управлении имелся, так что после часа работы у меня на руках имелся список адресов, разбросанных без видимой системы по всей столице. Но это лишь на первый взгляд.

Начинающие анонимы совершают одну и ту же ошибку — они почему-то считают, что их не найдут, даже если они не будут пытаться специально запутывать следы. Обычно они не ездят в разные районы города, а кидают письма в почтовые ящики по своим обычным маршрутам. Люди же обычно ездят только на работу и обратно, и когда я перенес адреса на купленную вчера туристическую карту Москвы, то получил две группы точек — одна находилась в Хамовниках, от «Спортивной» до «Парка культуры», а другая — в районе «Сокола». Одна точка располагалась на Таганке, что меня не удивило, и ещё одна была в самом центре. В общем, ничего удивительного. В Хамовниках эта дама жила, на «Соколе» — работала; могло быть и наоборот, но я почему-то в это не верил. Ну а на Таганке и в центре бывала наездами.