Чтение онлайн

Этот полк не с бору по сосенке будет собран. Знают люди друг друга по совместному преодолению трудностей на Днепровском берегу, а еще раньше - в лагерных бараках или в студенческих аудиториях.

Получите Фрицы подарочек, прошедший не только школу стройбата. Им будет что защищать. Родина в опасности, Москва за спиной, девушки любимые в окрестных деревнях.

Хрен Вам, фашисты, а не наших девчат. Зубы обломаете!

Да, забыл сказать, летёха КГБшник из будущего, который Сёмочкин-младший, спирт не глушил, с шалавами в блиндаже не кувыркался, дурака не валял. Колесил он по району строительства с повозкой оружия. Многократно, обучал по часику всех поочерёдно. Знают бывшие зеки и студенты как врага на мушку взять, как пулю в лобешник влепить, как кишки на штык намотать, как гранатой в цель швыряться, как танки жечь, как в землю закапываться, как маскироваться. И еще знают несколько нужных приемов ножевого боя и борьбы рукопашной с применением подвернувшихся под руку предметов, которыми спецназ владеет. Это на крайний случай, Сёмочкин обучил. Спасибо ему.

И дай Бог мужикам толкового командира, который не пошлет их в дурную, безнадежную атаку на врага, по чистому полю, в полный рост, под немецкие пулемёты и пристрелявшуюся артиллерию...

Будьте живы, мужики!

Сейчас уходят к Вязьме, на вокзал малолетки и больные. За два дня доберутся. Разделили их на группы по десять человек, чтобы авиацию врага не привлекали. Старших над группами назначили, продукты разделили по справедливости, справки дали о том, что честно они на строительстве оборонительных объектов работали и что руководство строительства просит оказать содействие в их проезде на железнодорожном транспорте до места жительства.

Счастливого пути, пацаны!

Настает наш черёд. В блиндажи и землянки наши уже вселились бывшие ополченцы Сталинского района Москвы, ставшие бойцами регулярной Второй стрелковой Сталинской дивизии.

По акту сдали мы свои лопаты и автомашины, лошадей и телеги. Занимают Сталинцы вырытые траншеи и построенные нами бетонные укрепления.

Удачи вам, славяне!

Наша рота выстроилась на просёлке. Все в новенькой уставной форме бойцов РККА. На правом плече каждого по винтовке с примкнутым штыком. На поясе по подсумку с обоймами винтовочных патронов и по две гранаты РГД. По пулемёту на взвод. Мы, согласно полученного приказа, уходим занимать свой рубеж обороны.

Был дурацкий приказ, отправить нас туда практически безоружными, но не знал штабной дуболом, что в первый день попадания, отправили Филлипов и Сёмочкин бумагу с просьбой выделить оружие и боеприпасы для несения караульной службы и для военного обучения. Заявку ту, понятно, с учетом реалий 1941-го года, уполовинили. Однако, с учетом двадцати исправных винтовок, выданных сегодня, нам стволов на роту хватает. Хватило даже московскому очкарику Сене Груму. Он в военкомат не пошел. Побоялся, что забракуют по зрению.

Толковый парень и организатор хороший, только вот молчит третий день с тех пор, как сгружали возле шоссе санитарки умерших раненных из санитарного автобуса. Сгрузили и Сениного отца - бывшего красного кавалериста, а на этой войне - майора танковых войск Грума. Сгрузили обрубок некогда могучего тела без рук и без ног. Долго сидел Сеня возле свежей могилы, которую сам выкопал, сам батю положил и сам землёй засыпал. Стоит Сеня в строю, в одетый в то, в чем из Москвы приехал, нарушая форму одежды, в обмундировании тридцатых годов в отцовской буденновке и старой кавалерийской шинели.

А ещё присоединился к нам Колька Кудрявцев. Тот стоит с новенькой, но дореволюционной, царского производства трёхлинейкой, принесённой Колькиным отцом с Гражданской войны.

Сбегал Колька за оружием к себе домой, рассказал домашним о гибели Анечки и вернулся. Стоит Колька рядом со Славкой Мамакиным. Они теперь всегда вместе, как братья.

Да и все мы сейчас как братья в этом не нашем, но теперь в НАШЕМ времени.

Мы уходим на свой рубеж...

Совсем забыл, нет среди нас Толика Терещенко, Вадима Прусковца, Серёги Ковалева и Сашки Аверьяненкова и трех ездовых бойцов. Нет потому, что "заиграли" мы одну полуторку, пять лошадок для обоза и два верховых коня для командиров Филлипова и Сёмочкина. Они сейчас в лесу спрятаны. Там ещё и конь Черкес, которого Витька Александров поймал и вылечил. Обоз к нам на марше присоеденится.

4.4. Дорога в тыл - дорога на фронт.

(Из дневника красноармейца Александрова).

Форма и оружие обязывают.

К чему? К воинской дисциплине. Демократия и самостоятельность хороши. Но вот мы опять в строю. Не в походной колонне, следующей на работу, а именно в воинском строю.

На плечах привычные армейские шинели, только без погон и блестящих пуговиц, но зато с широкими черными петлицами. Шинели туго, по-армейски затянуты ремнями. Оттягивают плечи винтовка, противогаз и вещевой мешок. У каждого в мешке сумка-сухарница, две банки консервов, котелок, кружка, ложка, пара портянок, кусочек мыла, маленькая коробочка - хлорница, индивидуальный перевязочный пакет и четыре пачки патронов. В кармане шинели кисет и самодельная зажигалка. В поясном карманчике-пистончике солдатских брюк лежит черный бекелитовый пенальчик с отвинчивающейся крышечкой и с двумя незаполненными типографскими бланками. Это "смертный медальон".

Черт его знает, как заполнять нам эти бланки? Родился в 1957 году, призвался в 1979-м, а погибнуть могу в 1941-м, мать с отцом - ближайшие родственники, которым следует прислать похоронку - под стол ходят пешком и друг друга не знают?

Бред какой-то и выдача важной государственной тайны. Буду в смертнике швейную иголку хранить, чтобы не затерялась, один бланк скурю, если без бумаги останемся, а на втором напишу "Красноармеец-стрелок Александров Виктор Александрович. 22 года. Смоленская область" и всё. Очень не хочется стать неизвестным солдатом.

Опять я не о том. Отвлёкся. Так вот, мы в едином строю и опять, точнее - теперь, настоящие солдаты. Хотя и раньше солдатами считались, но почему нам в послевоенном будущем оружия не давали, воевать не учили? Наверное считали, что "если завтра война, если завтра в поход", то погонят нас на убой, как баранов дороги и мосты под обстрелом чинить, а врага при случае, военные строители должны лопатами поубивать?

Мы солдаты, а не толпа расхрястанных землекопов. Филлипов подает команду и на уровне подсознания, четко как один выполняем поворот направо и четко, с левой ноги, рубанув строевой шаг, начинает движение.

Запевалой всегда был Мамакин. Но мы его не дёргаем. После гибели Ани, Мамакину не до песен, но что-то рванулось у него из души и рота подхватила первые Славкины слова

– Вставай страна огромная,

Вставай на смертный бой!

С фашистской силой тёмною,

С проклятою ордой.

Пусть ярость благородная

Вскипает, как волна.

Идёт война народная,