Чтение онлайн

Она вытащила из складок одеяла тяжелый конверт с именем Джулиуса.

— Что это? — с любопытством спросил Боб. Он предвидел, что будет письмо, но не заглянул, что было внутри.

— Утешающий подарок, — сказала она. — Для нашего Хорошего Дракона. Было до смешного тяжело, когда смерть Марси оставила меня такой, — она махнула на свое пострадавшее тело. — Но я это сделала. Смогла разбить ненавистные зеленые глаза. Было удивительно просто, стоило догадаться с самого начала. Матушка никогда не была сильным магом, — она постучала пальцами по конверту. — Я записала тут все шаги, даже Дж в состоянии их выполнить. С этим он должен смочь освободить весь клан, если хочет.

Это удивляло, но Боб слишком спешил, чтобы наслаждаться мигом.

— Кого ты освободила? — спросил он, взяв письмо.

— Фредрика, — сказала она. — Он был в шоке, а кто не был бы? Обычно глаза драконов наследуются от отца, и с такими глазами сомнений нет.

— Надеюсь, ты их спрятала, — пророк нервно взглянул на горизонт. — Если Челси узнает, оторвет нам головы.

— Твою голову, — сказала Амелия. — Если она не вернется сюда в следующие пять минут, мою забрать она уже не успеет.

Ладони Боба задрожали.

— Амелия…

— Не переживай, — сказала она. — Я дала Фредрику иллюзию, которая должна работать долго. Я не пытаюсь никого злить, выставлять чьи-то грязные тайны напоказ. Я хотела убедиться, что смогу умереть спокойно, зная, что Свена ни в чем не одолела меня.

Она улыбнулась брату, но Боб смотрел на свои ноги.

— Может, стоит подождать…

— Нет! — прорычала она, сжимая его руку. — Мы не можем больше оттягивать, Брогомир. Посмотри на меня! После смерти Марси и разгадки зеленых глаз у меня не осталось сил. Это ты сказал, что второго шанса больше не будет. Это включает меня, — она отпустила его, обмякла на диване, утомленно вздохнув. — Это все было нашей идеей, твоей и моей. Я сыграла свою роль. Теперь твоя очередь.

Он это знал. Он видел, что этот день придет, сто лет назад, но, как все его видения, то, что он это видел, не помогало это принять.

— Это не может быть кто-то еще? — выдавил он. — Свена сделала бы это легко, но я не знаю, смогу ли… — он глубоко вдохнул. — Ты — единственная настоящая семья, какая у меня была, Амелия.

— Потому это должен быть ты, — мягко сказала она, убрала с его лица длинные волосы. — Я ужасно слаба, но все еще могу плохо это воспринять. Только тебя я не смогу убить.

И Боб знал это. Он сказал ей сам, когда это все казалось ужасно умным, а не просто ужасным. Каждый шаг этого дня был продуман десятки лет назад, но…

— Хватит, — прорычала Амелия, допила скотч, села и выбросила рюмку с балкона. — Хватит колебаний. Я готова. Покончим с этим.

Он не был готов, но и вряд ли будет. Боб полагал, что это было не важно. Он не мог уйти от этого, так что сосредоточился на своей магии, послал голубку на груду пустых бутылок Амелии, пока затачивал свой огонь. Когда он стал острым, Боб повернулся к сестре.

— Готова?

Она широко раскрыла слабые руки, это было ответом. Брогомир уже не мог сбежать, решил покончить с этим как можно быстрее, двигаясь на полной скорости впервые за века, он направил руку вперед, вонзил коготь из заточенной магии глубоко в грудь Амелии.

Как и ожидалось, она плохо это приняла. Даже на грани смерти, Амелия была одним из самых сильных драконов на планете, она билась до последнего. Если бы на его месте был кто-то другой, она порвала бы ему горло, помимо прочего. Но, даже умирая, Амелия не била его по жизненно важным местам, а потом застыла, хрупкие ладони упали, она обмякла.

Она долго лежала на диване, не двигаясь. А потом за миг все ее тело стало белым пеплом. Он держал ее форму миг, а потом ветерок подул с балкона, и останки его любимой сестры рухнули на диван. Боб набрался смелости вытащить руки из пепла, и в его ладонях остался красивый оранжевый огонек. Это были остатки огня Амелии, чистейшая магия дракона-мага. Он еще глядел на огонь, когда потрясенный голос заговорил за ним:

— Что ты делаешь?

Боб не должен был удивляться. Он был пророком. Но, согнувшись над огнем и пеплом, оставшимися от сестры, которая была ему большей матерью, чем Бетезда, Боб потерял счет времени, только потому не был готов, когда Свена перенеслась в комнату Амелии с замерзшей бутылкой «Аквавита» и двумя высокими бокалами.

— Что ты делаешь? — повторила она, замерзшая бутылка упала на пол и разбилась, ее голубые глаза метались от Боба и огня к груде пепла на диване Амелии. — Что ты наделал?

— Что она попросила, — Боб закрыл ладонями трепещущий оранжевый огонь.

Свена пошатнулась в шоке, дошла до дивана и коснулась праха Амелии дрожащими пальцами.

— Мой враг, — прошептала она, холодный голос дрогнул. — Единственный равный соперник, — пепел рассыпался сильнее от ее прикосновения, и Свена отдернула руку и повернулась к Бобу. — Ты убил ее!

Он не отрицал, и лед побежал по полу, наполняя огромную пещеру, понижая за секунды температуру воздуха до морозной.

— Как ты смеешь? — взревела Свена, сотрясая гору своим гневом. — Она была моей! Моей соперницей! Моей подругой! Я должна была ее убить! Как ты посмел забрать ее у меня? — она вскинула руку, метнула острые куски льда в его голову. — Я тебя убью!

— Не можешь, — Боб легко уклонился от ее льда, шагнул так, чтобы избежать следующей атаки, которую она еще даже не создала. — Мы в пустыне, тебе приходится работать вдвое сильнее, чтобы создать кубики льда. А еще ты беременна, почти все силы направляешь в еще формирующиеся яйца. И я пророк, а мы оба знаем, что если бы ты могла убить одного из пророков, ты сделала бы это давным-давно, спасла бы всех нас от проблем.

Свена в ответ бросила в его голову огромный ледяной шип, но Боб просто отклонился, и шип пронесся в дюймах от него. Так он поступил и со следующей атакой, и с той, что была после нее, но Свена не остановилась. Гнев не позволял ей, и она продолжала, бросала дико лед в Брогомира, пока не кончились силы.

— Видишь? — сказал Боб, когда она согнулась, тяжело дыша, обняв округлившийся живот. — Я был прав.

— Молчи, — прорычала Свена, сверля его взглядом. — Я вижу теперь, почему моя сестра тебя ненавидела, но это не важно, — она постучала пальцами по своему животу. — Мы оба знаем, что я — единственная беременная драконша в мире сейчас. Мои яйца вылупятся первыми после смерти Эстеллы. Значит, моя дочь будет следующей пророчицей, и, клянусь, Брогомир, как только она родится, я научу ее ненавидеть тебя. Вместе мы испортим все твои планы, помешаем твоим стараниям просто ради твоего поражения, — она выпрямилась, глядя на него с ненавистью. — Когда мы закончим, ты пожалеешь, что я не убила тебя тут, когда ты убил ее.

— Не сомневаюсь, — сказал он. — Но не зря говорят, что не стоит считать цыплят раньше, чем они вылупились, Свена.

— Тебе подходят слова о цыплятах, пернатый змей, — прорычала она, белые волосы хлестал ветер, снег вертелся вокруг нее. — Но, думаю, я достаточно нянчилась с этими яйцами. Когда мы снова увидимся, я буду со своим пророком, и первым делом я научу ее, как убрать Хартстрайкера.

— Жду встречи, — сказал Боб, но без пыла. Свена уже ушла, пропала в вихре льда и ярости, чтобы отложить яйца в порыве мести за потерянную подругу. Это расстраивало, но Боб был рад, что Свену вел ее гнев. Ненависть к кому-то ощущалась лучше, чем тупая боль в его груди, пока он нес мерцающий огонь Амелии, который держал в руках во время боя, из комнаты и по огромному количеству ступеней ко дну горы.