Чтение онлайн

Короткое, странное молчание — и тут я вдруг слышу откровенный гогот. Я и забыл, что на другом проводе отец — слушает наш разговор, возясь на кухне.

— Ну и чудеса, — бормочет он.

— Что-что?

Отец с грохотом ставит кастрюлю на том конце провода.

— Да ты же только что с точностью описал свою мать!

— Ох, Джек…

— Неужели? — выдавливаю я из себя, хотя знаю, что это так и есть. Я это видел.

— Ну что ж, может тебе и досталась эта часть меня, — мама сдается. — Но за все остальное ответственен отец.

Все остальное. Я вспоминаю чертежный стол отца и его инструменты: дорогие, немецкие, блестят начищенным металлом. Ребенком я наблюдал, как он извлекает из коробки целую фабрику — механические карандаши, или трафареты, или компас, приступает к копированию, вычерчивая линию шоколадного цвета. Для меня было непостижимо, как же он все это держит в голове; всевозможные машины окружали меня, но как человек смог их создать? Многие профессии, казалось мне в детстве, это целые миры, недосягаемые для моего понимания; некоторые из них остались для меня таковыми и поныне.

Билл Гейтс смотрит прямо на меня и улыбается так, что мне становится неуютно. Я поеживаюсь в своем кресле.

Не знаю.

Отрываю, наконец, взгляд от этого бестактного постера, прикрепленного к стене в вестибюле компании «Майкрософт». Я почему-то представлял себе, что в этом месте меня окликнет по имени какая-нибудь ожившая голограмма, а может, бодренький робот-муляж Билла в духе бойскаутского слета. А тут — просто прибитый к стене плакат. Куда ты хочешь пойти сегодня? Я барабаню пальцами по пластиковому стулу. Вот интересно, а куда я уже пришел сегодня? Меня просили приехать, чтобы устроить «встречу с автором» для сотрудников, но меня-то интересует другое: я хочу повстречаться со здешними исследователями аутизма. Я вижу на улице спешащих через площадь мужчин и женщин — они говорят по сотовым телефонам, куда-то тащат спортивные сумки, стучат по своим карманным органайзерам. Тук-тук-тук. Интересно, сколько сигналов пронзает мое тело в данную секунду?

Я успел встретиться с исследовательницей Лили Ченг еще до своего выступления. В конференц-зале, куда меня привели, было все, что только может понадобиться: посторонних никого, температура самая подходящая, доступ к широкополосному Интернету — в любом месте, видеопроектор — готов работать, стулья — удобные. Разве что свет все время выключается.

— Работа «Майкрософта» началась с проекта «Весь мир в комоде» — это было онлайн-сообщество для больных раком, — говорит Лили. — Но для…

Комната погружается в темноту, и она тяжело вздыхает.

— На этот раз моя очередь, — говорю я.

Я размахиваю руками. Ничего. Я машу руками уже стоя, обращаясь с мольбой к флуоресцентным лампам: они нехотя включаются снова.

— Почему-то здесь датчики движения плохие, — изумляется она. — Так вот, кроме «Мира в комоде», у нас еще есть «Разговор с малышом».

— Совместно с Центром аутизма?

— Да, — кивает она и включает монитор. — Именно там мы его создавали и тестировали.

Что ж, это представляется вполне резонным; один из биографов Билла Гейтса высказал предположение, что у него, возможно, синдром Аспергера. Сообщение это натолкнулось на глухое молчание официального Редмонда [28] . Теперь, однако, при Вашингтонском университете открыт Центр аутизма (отсюда рукой подать, только мост пересечь) благодаря многомиллионному пожертвованию от «неназванного руководителя „Майкрософта“».

Лили демонстрирует проект на видео:

— Ну вот и он… Это совсем не то, что «Мир в комоде».

На экране начинается презентация программы «Разговор с малышом». Некоторые аутичные дети не говорят совсем; другие не могут прекратить свои «лекции» — про динозавров, или про поезда, или про звезды, или про преимущества технологии охлаждения. Но при этом они не могут определить, когда их разговор к месту, а когда не к месту; они не считывают сигналов. Никто за них не может сохранить баланс между репликами в разговоре. Но программа «Разговор с малышом» способна именно на это!

С одной стороны экрана появляется распечатка идущего в данный момент разговора с аутичным ребенком или между аутичными детьми, реплики в таком разговоре проходят в основном мимо друг друга. С другой стороны экрана у каждого аутиста высвечивается свой анимационный символ, напоминающий очертаниями персонажей из «Южного Парка» [29] . Ведущий в течение разговора все время меняет их размер по определенному принципу: если ребенок говорит чересчур много, то его символ-иконка передвигается в центр, а роту него комически растягивается; ну а если ребенок говорит недостаточно, то его персонаж удаляется куда-то на периферию экрана и начинает клевать носом. Ну а уж если ты все делаешь правильно — то есть умудряешься выработать свой способ нормального человеческого диалога, в котором твои реплики перемежаются с репликами других участников, — тогда твоя иконка просто светится от счастья.

— Это все пока находится на пилотной стадии, — говорит Лили, — но мы продолжаем над этим работать совместно… с Центром… аутизма…

И тут она останавливается, мы оба вскакиваем и начинаем махать руками, чтобы свет снова зажегся.

Моя собственная лекция проходит в другой аудитории, внизу. На этот раз со светом все в порядке. Но с самого начала выступления я замечаю, что слушатели на меня не смотрят. Только и слышно:

Все погружены в свои ноутбуки.

По окончании лекции я поскорее ускользаю из аудитории вместе с потоком людей, вспомнив о запланированном разговоре с одной из участниц в городе, за обедом. Сидя в машине, я смотрю на остающийся позади кампус Редмонда и вспоминаю человека, который стоял у истоков всего этого, — Алана Тьюринга.

Тьюринг был загадочным выпускником Кембриджа, специалистом в области математической логики, заложившим основы современных цифровых компьютерных технологий; в отличие от предшественников, которые разрабатывали одноцелевые механические машины, Тьюринг представил в 1936 году универсальную машину, применяющую бинарную логику для одновременного решения любого количества различных задач. Правда, его статья была не про машины: ведь компьютеры появились лишь спустя десятилетие. В данном случае термин «компьютер» понимается буквально — человек, который вычисляет [30] . Тьюринг счел, что открыл тайну работы человеческого мозга. Умственные операции были, на некоем фундаментальном уровне, аналогичны числовым программам и подпрограммам.

Тьюринг, можно сказать, спас мир. Запертый в сверхсекретной криптографической лаборатории в Блетчли Парк, он смог во время Второй мировой войны создать теоретическую основу для взлома германской шифровальной машины Энигма и один из первых современных компьютеров для декодирования. Ныне Тьюринг считается одним из основоположников искусственного интеллекта, но он сам убирал из этого выражения слово «искусственный»; он считал, что нашел ключи не только к тому, как мыслят машины, но и к мышлению вообще. Вот и его знаменитый тест: если цифровой компьютер сможет участвовать в беседе столь правдоподобно, что введет в заблуждение человеческое существо, то это будет доказательством разумности машины. Что же здесь «искусственного»?

Его тест, однако, основывался на коммуникации через телеграф, так что досадные мелочи вроде жестов игнорировались; таким образом, этот тест показывает способ мышления людей ненамного лучше, чем шагающий на задних ногах пес может продемонстрировать, как ходят люди. Когда же компьютер пытается распознать слова, смысл фразы рассыпается. Ведь расчет на заранее заготовленный распорядок, в строгом соответствии с предписанной логикой последовательно выстроенных слов, оказывается совершенно ошибочным: человеческий язык, увы, не настолько строг и логичен. Все в языке может привести в замешательство: ирония, подтекст, культурные отсылки — к стихам ли, к определенной книге или названию музыкального ансамбля, а может быть к лозунгу известного телешоу, — все то, что само по себе, в буквальном значении, вне контекста, не будет иметь никакого смысла. Тьюринг изо всех сил старался, да только это оказалось чертовски трудно — подогнать всю жизнь людей под логику правил Буля.