Даже не ошибка
Шрифт:
5 апреля лондонская газета «Вис Леттер» так сообщала о том, как Питера принимали при дворе:
В прошлую пятницу <Питера> представили Его Величеству и знати. Ему, как предполагается, около тринадцати лет, но он при этом не имеет ни малейшего представления о целом ряде вещей. Тем не менее, он уделил больше всего внимания Его Величеству и Принцессе, давшей ему свою перчатку, которую он попытался надеть на руку. Это мальчика, похоже, очень развеселило, так же как и золотые часы, которые он пытался пристроить на уши. Он был одет в синюю одежду; но ему, казалось, тяжело было выносить какую бы то ни было одежду вообще… Как нам стало известно, он будет передан под опеку д-ра Эрбатнота с тем, чтобы врач постарался сделать из дикаря социальное существо и научил его использовать речь.
Некоторым из придворных особенно «повезло» в тот вечер благодаря манере Питера выворачивать карманы окружающих в поисках угощения. Впоследствии предпринимались попытки «предупредить всех леди и джентльменов, желающих встретиться с Дикарем, ничего не носить в карманах во избежание неприятностей в будущем».
«Окультуривание» такого ребенка — задача, требовавшая большого таланта, поэтому король вверил судьбу мальчика в умелые руки доктора Эрбатнота, которого высоко ценил. Нужно было обладать недюжинными способностями, чтобы получить работу при дворе: достаточно сказать, что придворным композитором являлся не кто иной, как Георг Гендель. Питер стал жить в городском доме Эрбатнота, и невозможно было бы придумать лучшего места и времени для погружения впечатлительного мальчика в гущу лондонской жизни. Коллегами Эрбатнота по Королевскому научному обществу были Эдмонд Хэлли [4] и престарелый Исаак Ньютон. Кроме того, Эрбатнот считался одним из лучших лондонских литературных остряков и основал «Клуб бумагомарателей», куда входили его близкие друзья Джонатан Свифт и Александр Поуп [5] . Оба частенько появлялись в радушном докторском доме. Все эти незаурядные персоны, события лондонской жизни — в том числе и драматичное появление Питера — находились под постоянным наблюдательным взором Даниеля Дефо и эссеистов Эдисона [6] и Стила [7] . Мальчик из Черного леса, таким образом, приземлился аккурат в центр интеллектуальной вселенной той эпохи.
4
Эдмонд Хэлли, или Галлей (1656–1742) — английский математик и астроном; научно обосновал появление соленой воды в море.
5
Александр Поуп (1688–1744) — поэт, один из крупнейших авторов британского классицизма; реформировал английское стихосложение.
6
Джозеф Эдисон (1672–1719) — английский эссеист, поэт и государственный деятель.
7
Ричард Стил (1672–1729) — английский эссеист, драматург и политик.
16 апреля Джонатан Свифт писал в восхищении своему другу Томасу Тикеллу [8] : «Сегодня я видел дикого мальчика, чье появление стало поводом для доброй половины наших разговоров в последние две недели. Он живет на попечении доктора Эрбатнота, но Король и двор настолько заинтересовались им, что Принцесса до сих пор хотела бы получить его себе». Королевская невестка принцесса Каролина с самого начала воспылала такими чувствами к молчаливому безответному мальчику (это именно ее часы Питер пытался нацепить на уши, и именно ее черное бархатное платье с бриллиантами так ему понравилось), что она просила у короля разрешения ввести мальчика в круг ее приближенных. И в самом деле, перспектива увидеть мальчика-дикаря приводила в состояние возбужденного интереса всех придворных дам, о чем также в весьма едких выражениях писал Свифт:
8
Томас Тикелл (1686–1740) — английский поэт и переводчик.
Это столь юное существо стало поводом для разочарования придворных дам, собравшихся в гостиной, которые ожидали покушения на свою честь и невинность. Так и есть, он попытался поцеловать юную леди В-ль — ей сразу стал завидовать весь круг приближенных: как же, ведь в нем — сама Природа, в своей высшей красоте…
Его Величество не остался равнодушен к тому впечатлению, которое произвела «сама Природа» на жену его первого министра Уолпола. Король решил, что его юного подопечного совершенно необходимо цивилизовать. Первый шаг навстречу цивилизации был хорошо отработан империей в процессе колонизации иностранных земель: 5 июля в саду доктора Эрбатнота Дикого Питера крестили.
— Давай! — кричу я. — Все готово!
Еще разок, на всякий случай, проверяю рукой температуру воды. Мы уже все перепробовали: играть с ним в ванне, читать книжки про купание, самим мыться на его глазах, чтобы он убедился, что ничего страшного в этом нет, и что-то еще… Не сработало ничего. Он это ненавидит, он этого боится, и у нас получается искупать его только вдвоем. Приходится просто сгребать его в охапку и делать все как можно быстрее.
Дверь ванной открывается, Дженнифер вносит Моргана. Он извивается вокруг ее тела, цепляясь за одежду.
— Ну вот, Морган, сейчас будешь чистенький.
— Ну пойдем, дружок, — говорит она ему. — Давай же. Отпусти ты мамину рубашку. Давай-давай-давай.
Он хнычет и смотрит вверх со страхом.
— Все хорошо, все в порядке. Сейчас будешь чистый-чистый. Мы быстренько.
— Все в порядке, малыш, все в порядке.
Морган переходит от мамы ко мне и теперь цепляется уже за меня. Над его голеньким телом журчит вода, и он начинает хныкать громче, пряча голову у меня на плече.
— Сейчас-сейчас, Морган, — я держу его голову, направляя воду на волосы. — Надо только смочить твои волосики. Вот так.
Дженнифер выдавливает немного детского шампуня. «Шам-пунь-чик, шам-пунь-чик», — напевает она. Мыльная пена стекает по его лицу.
— А-а-аааааа! — Морган кричит и молотит руками. Он уперся в угол ванной ногами и упрямо держит там оборону; мы вываливаемся из ванной на Дженнифер, стоящую чуть поодаль, а она пытается втолкнуть нашу расползающуюся массу обратно.
— Тс-с-сс, Морган, успокойся.
— Сейчас, малыш, только быстренько прополощем, и все…
Он всхлипывает, одновременно пытается меня оттолкнуть и прижимается ко мне, а я продолжаю его крепко удерживать — другого пути все равно нет.
А через пять минут он в дикой радости прыгает на нашей кровати, как на трамплине, тряся мокрыми волосами, и поет, подражая Большой Птице из детской телепередачи: «Джи! Эйч! Ай! Джей! Кей! [9] »
Он уже забыл про свои страдания в ванной.
К нам домой никогда не приходил ни один госслужащий, поэтому неудивительно, что к этому визиту мы приводили в порядок себя и весь дом — так, будто нас всех непременно закуют в кандалы, угляди она пыль под кроватями.
9
Буквы английского алфавита.
— Скажи, так когда она… — я на секунду останавливаю движение веника. — Опять забыл ее имя…
Дженнифер споласкивает тарелки:
— Минди.
— Когда она снова будет у нас?
— Да прямо сейчас, — отвечает Дженнифер, взглянув на часы.
— Ага, — я ускоряю темп подметания, — Так я и думал.
«И-идьа! А-аху!» — раздаются вопли Моргана с заднего двора.
Он сидит на плечах у Марка, подпрыгивая и подгоняя его.
«А-а-ахха!»
Марк замечает меня через стекло, поднимает глаза на Моргана и пожимает плечами с выражением принужденного веселья.
Дженнифер заканчивает с тарелками и начинает укладывать в шкаф груды своих подрамников и холстов; я же хватаю потускневший старый серебряный чайник — фамильную вещь ее бабушки, — втискиваю в него цветы и пытаюсь все это красиво расположить в гостиной. Вода у меня проливается на стол. И тут раздается звонок. Я торопливо запихиваю в карман отвалившиеся лепестки и вытираю воду рукавом.
— Откроешь дверь, дорогой? — кричит Дженнифер.
— М-м-мм…
— Пекос Билл! [10]
— Сейчас открою.
Минди и Морган входят одновременно — она с улицы, он с заднего дворика, — и я оказываюсь между ними, совершенно не готовый к этому.
— Здравствуйте, я — Минди, — она пожимает руку Дженнифер, затем мне. Рукава у меня мокрые. — Мы виделись на прошлой неделе на тестировании.
— Помню-помню, — улыбаюсь я. — Здравствуйте.
10
Герой американской народной сказки. Согласно фольклору, Пекос Билл был лучшим наездником во всем Техасе и изобрел лассо.