Чтение онлайн

– В чём дело, Пух? – спросил Кристофер Робин.

– Ладно, – сказал Пух… – Дело в том, что, – сказал Пух… – Ну, дело в том… – сказал Пух. – Понимаешь, – сказал Пух. – Это вроде того, что… – сказал Пух, но что-что, казалось, подсказывало ему, что он не справится с объяснением такого сложного случая, и он чуть подтолкнул Пятачка.

– Это вроде того же самого… – быстро отозвался Пятачок. – Только теплее, – добавил он, немного подумав.

– Где теплее?

– С другой стороны леска, где стоит дом Иа.

В общем, они пошли туда и Иа нашёл свой дом, и…

Они оставили его там; а Кристофер Робин вернулся, чтоб пообедать со своими друзьями Пухом и Пятачком, а по пути они рассказали ему об Ужасной Ошибке, ими допущенной. А когда он перестал смеяться, они до самого дома пели Дорожную Шумелку для Снежной Погоды…

Такое вот недоразумение.

– Мы вернулись, – сказал Пух.

– Хорошо. Я так увлёкся своей писаниной, что даже не заметил, как вы ушли.

– Мы тут с Пятачком придумывали Загадки, – сказал Пух. – У Пятачка есть одна и для тебя.

– Замечательно, Пятачок. И что за Загадка?

– Вот такая, – сказал Пятачок. – Вся в перьях, а лает.

– В перьях и лает? Я… я не знаю.

– Птицесобака.

– Хм.

– Что-то не так? – спросил Пятачок.

– Ладно, Пятачок, тогда вот одна и для тебя. Чем отличается картотека от кенгуру?

– Я не знаю, – сказал Пятачок.

– Правда, не знаешь? Не знаешь, чем отличается картотека от кенгуру?

– Нет, – подтвердил Пятачок.

– Хорошо, тогда я не буду разрешать тебе подшивать лучистые бумаги.

Пауза.

– Я, кажется, не понял, – сказал Пух.

Вдобавок к обычному человеческому стремлению неверно истолковывать То, Что Есть – как это только что показали нам иногда-слишком-человечные Пух и Пятачок – мы могли бы упомянуть склонность многих людей замечать что угодно, кроме поистине необычного, о чём рассказывается в китайской новелле «Бык и крыса»:

Много лет назад Будда призвал к себе двенадцать животных и сказал им, что назовёт именем каждого из них один год Китайского Зодиака. Животные были очень довольны. Но едва встал вопрос очерёдности, как начались неприятности.

– Я должна быть первой, – сказала крыса, – поскольку по уму мне нет равных.

– Нет, первым должен быть я, – возразил бык. – Я самый большой.

Бык и крыса начали спорить, что более важно: ум или размеры. Через некоторое время крыса вдруг умолкла.

– Ладно, – сказала она. – Я согласна, что размеры важнее.

– Хорошо, – сказал бык. – Договорились.

– Не так быстро, – сказал крыса. – Мои размеры внушительнее твоих.

– Что? – фыркнул возмущенный бык. – Как можешь ты, простой грызун, удивить кого-нибудь своими ничтожными размерами?

– Давай обратимся к людям, – ответила крыса, – и пусть он и решат, чьи размеры внушительнее.

– Смешно! – воскликнул бык. – Почему мы должны тратить время на такую ерунду? Ведь любому ясно, что…

– Ну-ну, – сказал Будда. – Давайте не будем больше спорить. Конечно, крыса меньше тебя. Но почему бы не спросить у людей? Тот из вас, чьи размеры произведут на людей большее впечатление, и будет объявлен победитель.

Бык, уверенный в своей победе, согласился.

– О Будда, – сказал крыса. – Прежде, чем мы предстанем перед людьми, я хотела бы с согласия быка обратиться с одной небольшой просьбой. Если я действительно столь мала, как утверждает бык, я хотела бы попросить, чтобы мне было позволено на время увеличить свои размеры всего лишь вдвое.

Будда спросил вола, не возражает ли тот.

– Конечно нет, – ответил бык. – В конце концов, какая разница? Я всё равно останусь в сотню раз больше её!

Бык и вдвое увеличившаяся крыса вышли к людям. И всюду, где они появлялись, люди восклицали в изумлении: «Посмотрите на эту крысу!» Они кричали: «Смотрите, какая громадная крыса!» И никто даже не заметил быка. Такого быка каждый видел и раньше. В нём не было ничего необычного.

Так крыса удивила людей своими размерами и стала первым животным в китайском Зодиаке.

– Кстати, Пятачок, я думал о надписи на твоём доме…

– О Посторонним В?

– Да. Ты говорил, что так звали твоего дедушку.

– Да – Посторонним Вильям.

– Так вот, он, наверное, был очень рослым боровом, если смог повесить табличку так высоко?

– Э… Ну… Он не сам повесил. Ему помог друг.

– Друг?

– Да, другое животное. Высокое такое животное.

– Вроде жирафа?

– Да-да, жираф. Это был он.

– Забавная, наверное, была дружба: свинья и жираф. Я не знал, что здесь водились жирафы.

– Нет, не водились, – сказал Пятачок. – Всё как обычно. Этот жираф оказался здесь по программе Культурного Обмена.

– Да? И что же послали в обмен мы?

– Э… коробку куниц.

– Странно. Не очень похоже на равноценный обмен, правда?

– Ну, это была очень большая коробка.

– Ну тогда ладно… Разговор шёл об Иллюзиях, потому давай, если не возражаешь, вернёмся к предмету обсуждения. Мы полагаем, что тут ещё есть о чем поговорить.

Хотя Иллюзии распространены по всему миру, большая их часть приходится, похоже, всё же на долю Индустриального Запада. А уж те Иллюзии Запада, которые в последнее время активно экспортируются на Восток, заслуживают особо пристального рассмотрения. Может показаться странным, но «реалистическое», «научное» Западное индустриальное общество так или иначе глумится над сравнительно безвредными мифами и исконнными национальными верованиями народов мира – большинство которых как минимум частично основывается на реальных фактах – и происходит это при неизменном увековечивании Западом собственных иррациональных вер и методов, настолько опасных, что они попросту уничтожают планету. И, вероятно, наиболее разрушительная из всех Иллюзий Запада – глубоко ошибочное убеждение в том, что Технологический Путь Развития может снять и разрешить все наши сложности и проблемы.

Это Поклонение Технологии началось примерно в XVI-м веке с географических Исследований и Завоевания Территорий в Западной Европе, что привело к росту Меркантилизма, вылившегося в Индустриальную Революцию XVII-го столетия. Быстрое развитие и распространение Ненасытных Машин, сопровождаемое опасной эксплуатацией природных ресурсов для их прокорма, быстро превратило деревенские сельскохозяйственные общества («Доброе утро, госпожа Витерспун! Какая у вас замечательная корова!») в общества городские и фабричные («Я, конечно, надеюсь, – удушье, хрип – что угля нам хватит – кашель – хотя бы до конца дня!»), а затем в большие городские и крупные промышленные сообщества («Правильно, инспектор, – они украли всё, что не было прибито к полу!»). В Викторианскую эпоху этот Индустриальный Фанатизм получил широкую поддержку со стороны формирователей империй и общественного мнения, свято веривших в то, что наука может всё и что любая иная точка зрения является еретической.

Но задолго до этого подобная же бессмыслица (грабь-планету-и-не-морочь-себе-голову-всякой-ерундой) экспортировалась из Европы в Новый Свет. Вместе с нею туда же прибыла абсурдная и столь же бессмысленная вера в то, что счастье можно купить за деньги. Было бы удивительно, если бы вместе с этими людьми к тем же берегам не прибыла и эта вера, учитывая, что основную массу первых иммигрантов составляли должники английских тюрем, охотники за пушниной, будущие хлопковые и табачные бароны и торговцы-пуритане. Такие люди стремятся узнать об окружающем мире ровно столько, чтобы его эксплуатировать, и не более того – и хорошо ещё, если они знают хотя бы это. В частности, пуритане почти ничего не знали о том, как жить в Североамериканских лесах, лугах и горах, а также о том, как ладить с людьми, которые это знают. Не зря сказано в старой пословице: «Сначала они рухнули на колени, а затем обрушились на индейцев». А позднее – и на природу. Вот как описывает тогдашнюю ситуацию Luther Standing Bear, глава фирмы Oglala Sioux: