Чтение онлайн

В отличие от конфуцианцев, даосы воспринимали Силу Неба как сочетание женского и мужского, что символизируется и даосским символом Высшего Предела Тай-цзи – кругом, разделенным изогнутой линией на светлую и темную, или мужскую и женскую, половины. Однако проявления в естественном мире Силы Неба – того, что Лао-цзы называл «Матерью Десяти Тысяч Вещей» – всегда воспринимались даосами главным образом как действие начала женского или женственного. Нежное, подобно струящейся воде. Скромное и щедрое, подобно плодородной долине, вскармливающей всех, кто обращается к ней за помощью. Скрытое, утончённое и загадочное, подобно пейзажу, мелькнувшему в тумане. Оно не занимает постов, не наделяет никакой властью. На него нельзя повлиять или задобрить его жертвами и ритуалами. В осуществлении правосудия, как и во всех иных делах, оно работает легкими касаниями, незримо и неслышно. Как выразился Лао-цзы, «Небесный невод широк и редок, но ничего не упустит». Избегая самовлюблённости и высокомерия, оно доверяет свои самые глубокие тайны не высоким правительственным чиновникам, напыщенным ученым или богатым землевладельцам, а неимущим монахам, малым детям, животным и «глупцам». Если же можно назвать его хоть сколь-нибудь пристрастным, то неизменно – в пользу скромных, слабых, маленьких.

И это возвращает нас к Пятачку.

Как очевидно каждому, есть масса неудобств быть Очень Маленьким Зверьком. И одно из этих неудобств в том, что звери покрупнее будут пытаться воспользоваться своим преимуществом перед вами. Например, давайте вспомним известный План Кролика о Похищении Крошки Ру.

Фактически, как только Kенга и Ру прибыли в Лес, Кролик решил, что они должны уехать. Мы не знаем, почему – просто Кролики, вроде нашего, временами таковы. В общем, так или иначе, план Кролика впутывал в это дело – что в терминологии Кролика как раз и означало «воспользоваться преимуществом» – Пятачка и Пуха.

Идея состояла в том, что Пух отвлечёт Кенгу разговором, ну, скажем, своими стихами (которые способны отвлечь любого). И – Ух!

– Пух, тебя не звали.

– Да ну? – удивился Пух. – А мне показалось, то есть я ясно слышал, что звали.

И пока внимание Кенги будет отвлечено, Кролик собирался подсунуть ей в кармашек Пятачка – сказав, что это Ру – а потом убежать с самим Ру. Позже, когда Кенга обнаружит, что Ру куда-то делся… Тогда Кролик, Пух и Пятачок – все втроём, вы только представьте себе! – хором и очень громко сказали бы «АГА!». Как пояснил Кролик, это громкое «АГА!» означало бы, что они похитили Ру и отдадут его назад, только если Кенга пообещает уйти из Лесу и никогда сюда не возвращаться. Кенга поймёт всё сразу, сказал Кролик, как только он, Пух и Пятачок (втроём, хором, представьте себе!) скажут «АГА!» Но всё пошло наперекосяк – как обычно и идут все Умные Планы Кролика – потому что, во-первых, Кенги вообще думают и реагируют совсем не так, как Кролики, а во-вторых, хорошего громкого хорового «АГА!», чтоб её испугать, не вышло.

Первая часть плана прошла достаточно гладко. Они наткнулись на Кенгу и Ру в лесу. Пух отвлекал Кенгу, Пятачок вскочил в кармашек Кенги, а Кролик убежал с Ру. Не подозревающая ни о чём Кенга ускакала домой с (бумс, бумс) Пятачком (бумс, бумс, бумс) в кармашке. Пух отстал, упражняясь (тумбс) в Кенга-прыгах (хряпс). Неприятности начались, когда Кенга уже добралась домой:

– А теперь, милый Ру, – сказала она, вынимая из своего кармашка Пятачка, – пора спать.

– Ага! – сказал Пятачок, как только смог после всей этой Ужасной Скачки. Но это было не очень хорошее «Ага!», и Кенга, похоже, не поняла, что оно означает.

– Сначала – ванна, – весело отозвалась она.

– Ага! – повторил Пятачок, оглядываясь с тревогой в поисках остальных.

Но остальных почему-то не было…

– Я не знаю, – задумчиво сказала Кенга, – может, холодная ванна в такой вечер и не совсем то, что надо. Но Ру, мой дорогой, ты ведь не возражаешь?

Неизвестно возразил бы или нет Ру, а Пятачок благоразумно промолчал.

Наконец Холодная Ванна была закончена…

– Теперь, – сказал Кенга, – примем лекарство и – в постельку.

– Ка-ка-какое лекарство? – уточнил Поросенок.

– Чтобы ты, мой хороший, стал большим и сильным. Ты же не хочешь остаться таким маленьким и слабым, как Пятачок, правда? Итак!…

В тот момент раздался стук в дверь.

– Войдите, – сказала Кенга.

И вошёл Кристофер Робин.

– Кристофер Робин, Кристофер Робин! – истошно завопил Пятачок. – Скажи Кенге, кто я! Она твердит, что я – Ру. Но я ведь не Ру, правда?

Кристофер Робин внимательно осмотрел его и покачал головой.

– Нет, ты не Ру, – сказал он наконец, – потому что Ру я только что видел в доме Кролика. Они там играют.

– Ну надо же, – не очень огорчилась Кенга. – Я, наверное, обозналась.

– Нет, ты специально, специально! – возразил Пятачок. – Я говорил тебе, что я – Пятачок.

Кристофер Робин снова покачал головой.

– Ой-ой-ой, ты не Пятачок, – сказал он. – Я хорошо знаю Пятачка, он совсем другого цвета.

Пятачок собрался было объяснить, что это всё из-за ванной, а потом подумал, что, возможно, лучше этого не рассказывать, и как только он открыл было рот, чтобы сказать что-то другое, Кенга скользнула туда ложкой, а затем почесала ему спинку и ласково промурлыкала, что рыбий жир – очень вкусный, если привыкнешь.

Хорошенькое испытание. Ну, бывает и не такое…

– Эй! Чо это там верещит?

– Ох, телохранитель Пятачка… Я и забыл, что ты здесь. Это, наверное, спецсирена. Дай взглянуть… Да, это – полицейский автомобиль.

– Чо-чо?

– Странно. Припарковались прямо перед нашим домом.

– Отошёл от окна! Сразу!

– Да, конечно. Я ничего и не собирался… Куда это ты?

– Извините, надо открыть дверь.

Казалось бы, маленький Пятачок – крохотное существо, терзаемое своими фантазиями и опасениями, тоскующее о том, чтобы быть Кем-то, – последний из зверьков, от кого можно ожидать Поступка. И всё же именно из Пятачков и получаются герои. Внешне явно уступающий любому Бесстрашному Освободителю, Доблестному Воину или Великому Первопроходцу, именно таким оказывается Пятачок, если присмотреться к нему повнимательнее. Как ясно показывает история, так было до сих пор и так, мы уверены, будет всегда.

Во многом Пятачок может показаться наименее впечатляющим среди прочих персонажей «Винни Пуха». И всё же он – единственный из них, кто постепенно растёт, меняется, становясь всё более совершенным. И в конце он совершает поступок, при котором не отвергает своей малости, а использует её для блага других. Он исполняет то, что необходимо, не накапливая Большого Эго; внутренне он остаётся Очень Маленьким Зверьком – но уже не тем Маленьким Зверьком, каким был раньше.

А пока он просто сомневается и мечтает. В нём есть многое, чтобы пройти через Большую Бурю в конце «Дома на Пуховой Опушке», которая изменит его жизнь навсегда.

– Как бы ты определил ситуацию с Пятачком на этот момент, Пух?

– С песней, – сказал Пух.

– Замечательно. Я знал, у кого спросить.

(– Гм-хм… – приготовился Пух.)

– Спасибо, Пух. Ты просто превзошёл самого себя.

– Угу, – отозвался Пух, – вышло даже лучше, чем я собирался…

Так вот, при развитии, заострении и использовании Чувствительности есть вещи, которых ни один Пятачок не должен упускать. Об одной из таких вещей мы и поговорим в следующей главе.

– В чём дело, Пятачок? – спросил я.

– Я только что шёл через полянку – там, где цветы, – ответил он, – напевая песенку. И тут появился Иа.