Чтение онлайн

Возможно, такие оценки, возводящие моральную незрелость чуть ли не в ранг нервного расстройства, несколько некорректны, однако бессмысленно было бы отрицать, что в последние десятилетия жители развитых государств гораздо чаще сталкиваются с социальным инфантилизмом.

…Проявления моральной незрелости можно наблюдать в самых разных сферах, однако психологи в первую очередь акцентируют внимание на неготовности кидалтов создавать свою семью. Некоторые молодые люди в принципе готовы жить в неофициальном гражданском браке, но только с условием того, что они могут покинуть партнера в любой момент. Новые взрослые больше не хотят делить друг с другом радости и горести, брать на себя ответственность за благополучие другого человека. Как мы уже писали в статье «Общество взаимной безответственности» (см. «Однако» № 18 (34)), классическая система ценностей, ставящая на первое место семью, утрачивает свою актуальность, и в развитых странах можно наблюдать коренной перелом в отношении к институту брака. Люди больше не хотят жертвовать личной свободой и своими интересами ради других. С этим сопряжено и нежелание инфантильных взрослых заводить детей, что постепенно выливается в демографическую катастрофу в развитых государствах…»

Вот что говорит Татьяна Черниговская, доктор биологических и филологических наук, профессор факультета свободных искусств и наук СПбГУ, экспрезидент Межрегиональной ассоциации когнитивных исследований (цитируем по статье в журнале «The Prime Rissian Magazine», сентябрьоктябрь 2011 г.).

«– Меняет ли человеческий мозг сетевая культура? И возможно ли в будущем объединение всех сознаний в единую социальную сеть?

– Я бы этот вопрос развернула в психологическую плоскость: погружение огромного числа людей в виртуальные миры, в социальные сети, конечно, весьма опасная вещь, которая влияет на психику. В том смысле, что в виртуальных мирах нет смерти: компьютеры и гаджеты можно включить и выключить. И там нет никакой ответственности, ты можешь быть невидимкой, менять свои роли, и нужен очень сильный характер, чтобы переключаться из виртуального мира в реальный, – и этого большинство не может. Многие в реальном мире продолжают жить так, как будто они находятся внутри экрана. Не говоря уже про детей, выросших на компьютерных играх, – они превращаются в аутистов. У них неадекватная психика, у них впоследствии нарушена, в широком смысле этого слова, сексуальная жизнь. Точнее – гендерное поведение, потому что они не умеют общаться с реальными людьми, они привыкли общаться с покорным компьютером. Я бы даже сказала, что свойственная компьютерному миру культура гипертекстов (вещь, конечно, замечательная, потому что в течение двух минут можно получить ответ на миллион вопросов) посвоему опасна, потому что эти ответы очень поверхностны.

Часто люди вместо того, чтобы читать весь текст, выискивают только интересные места, не погружаясь вообще ни на какую глубину. Это ведет к оскудению мышления. То есть, с одной стороны, это фантастическая возможность, сидя в поле среди ромашек, войти в Библиотеку конгресса или посетить Лувр, а с другой – многие уже перестали понимать, что знания даются с трудом…»

Весьма исчерпывающий ответ насчет того, какие уродливые недочеловеки ринутся на арену политики в ближайшие годы.

Они и читатьто не умеют. Они не могут воспринять большие тексты, хватая только самые примитивные идеи, не требующие никакого мышления. Перед новыми варварами бессмысленно разворачивать стройную аргументацию с историческими примерами или увлекательный сюжет: они всего этого не воспринимают. Мы не знаем, как они «читают», ибо представляем собой более высокую ступень эволюции. Но в том же журнале есть анонимная статья «Разночтения», где неведомый автор, буквально захлебываясь от восторга, рисует мир «чтения» постиндустриальных недочеловеков.

«Мир наполнился новым поколением читателей – которые какбычитают, а на самом деле делают несколько вещей одновременно: ведут автомобиль – и читают, переходят улицу – и читают, смотрят YouTube – и читают комментарии. Чтение из деятельности, плохо совместимой с какойлибо другой, стало дополнением к чему угодно. Чтение в широком смысле – как сбор и производство информации, ее обработка и тиражирование.

Большая часть времени тратится не на сосредоточенное поглощение информации, а на браузинг, идентификацию ключевых слов, на то, чтобы отследить тэги, зафиксировать в сознании линки и учесть лайки. Мы не настраиваемся на волну автора, а воспринимаем, всасываем, абсорбируем текст за счет других техник. Достаточно проглядеть текст, поймать ассоциацию, уловить нужную ссылку; всерьез запоминать чтолибо незачем, все легкодоступно, проще еще раз открыть страницу, чем копаться в памяти.

Чтение скорее стало проглядыванием; читать и тем более перечитывать тексты целиком некогда – только выборочно; если чтото непонятно, проще – если ты все равно читаешь онлайн, с экрана, – переключиться на другой источник, чем тратить дополнительную энергию на расшифровку и поглощение того, что требует чрезмерной концентрации или глубокого погружения. Текст перестал восприниматься как нечто цельное, законченное, имеющее точно определенное начало и конец. В цифровом виде страница – книжная в частности – абсолютно для самых разнообразных операций…

Мы следим за всем сразу, но ни на чем понастоящему не сосредотачиваемся. Такое состояние можно описать как непрерывное рассеянное внимание… Из «гомо легенс» человек мутирует в «гомо визуалис» – вместо того, чтобы читать буквы, мы теперь как бы «читаем картинки»; чтение теперь превращается в одну из форм «получения впечатления от чеголибо» – в весьма свободной форме…»

Нужен ли более яркий пример тупых недочеловеков, неспособных к сложному мышлению и не умеющих даже сосредоточиться? Это племя дураков будет ведомо хитрыми пастырями, что станут давать им быстро мелькающие картинки и самые простые «идеи». Вот отдадим все средства в регионы – и все будет в шоколаде. Построим чистый капитализм – и заживем. Отделим Кавказ – и решим все проблемы. Создадим этнически чистое государство – и сразу же посыплются нам все материальные блага, как из рога изобилия, безо всякого труда.

Как и предполагал еще Станислав Лем, Интернет ускорил формирование массовой «расы дураков». Легкость получения информации в Паутине и нежелание чтото запоминать привело к ослаблению умственных способностей. Как писал австралийский футуролог Ричард Уотсон в своей «Истории следующих пятидесяти лет» (2009 г.), «…если в прекрасном будущем нам не придется беспокоиться по поводу того, что мы о чемто забудем, – и, следовательно, забыть о беспокойстве, – то возникает вопрос: что произойдет с нашими когнитивными способностями, если исчезнет необходимость в наиболее примитивных, то есть базовых мыслительных функциях?».

В вопросе содержится и ответ. Все это, наложенное на кризис качества образования (нацеленная на деградацию тестовая система), дает нам практически конвейерное производство ущербных людей.

Теперь понятно, какой суровый тоталитаризм и какое принуждение потребуются нации для того, чтобы выжить в будущем. Чтобы заставить вспомнить этих постиндустриальных скотов, что они – все же люди. Этих придурков придется бить кнутами. А вот их детей нужно будет растить в особых условиях. Чтобы они снова могли читать книги, думать и творить новое. Ибо новый варвар с поверхностным мышлением и аутизмом не сможет создавать нового: для этого нужно овладеть всей сокровищницей знаний и умений, накопленных родом людским за тысячелетия. А сокровищница эта – в книгах. В книгах, черт возьми, которые нужно читать внимательно и сосредоточенно, прилагая усилия для получения Знания…

Господи, да человек на глазах деградирует! Почему это происходит? Тут достаточно сложить уже известные нам факты и тенденции. Помните, как профессор Лестер Туроу еще в 1997 году с цифрами в руках доказывал, что ультракапиталистические реформы на Западе (во времена Тэтчер и Рейгана, 1979–1981 гг.) привели уже к середине 90х к колоссальному имущественному расслоению в белом Западном мире. Реальная зарплата западного работника перестала расти с 1973 года, а львиная доля роста доходов досталась одному «верхнему» проценту населения. И гораздо меньше – еще 19 процентам. А в общем заработки наемного работника в США откатились на уровень 1950х годов.

Как доказывает тот же Туроу, это заставило обоих родителей в семье пахать, как бобиков, чтобы только сохранить тот уровень жизни, что был в западных семьях еще в 1970е годы. На детей времени не осталось. Тем более что и рабочих мест изза вывода промышленности в Китай стало меньше.

Тенденция отнюдь не переломилась, как пишет австралийский футуролог Ричард Уотсон в «Истории следующих пятидесяти лет» (2009 г.), «молодые люди с довольно высоким заработком не смогут позволить себе тот уровень жизни, который отличал их родителей изза увеличения рабочего дня, очень высоких цен на недвижимость и резкого сокращения личного пространства. То, что было бесплатным для предшествующих поколений (свежий воздух, общественные парки, общественные пляжи, библиотеки, дороги и т. п.), для них будет стоить приличных денег…».

Он же: «Средний класс в большинстве развитых стран со временем исчезнет, и его представители разойдутся к двум противоположным полюсам: одни поднимутся вверх, войдя в новую мировую управленческую элиту; другие опустятся вниз, присоединившись к новому порабощенному (или не рабочему) классу…» Этот процесс будет подстегнут расслоением образования: с разделением его на качественное частное и скверное общественное, образуются как новая элита, так и новый пролетариат, причем каждая из этих групп «будет жить, получать образование и зарабатывать деньги в совершенно разных сферах».