Чтение онлайн

И за себя я тоже тревожусь, потому что с каждым проявлением заботы, с каждым касанием магии становится все труднее считать Риона врагом.

Проклятые стихии!

Мои размышления прервал Гилбер, ударив по двери кулаком.

— Где Рион?!

— Он сказал, что скоро будет.

Я смалодушничала, не открыла дверь, даже прижала щеколду ладонью, как будто это спасет ее от удара Гилбера. В их троице главный — Рион, это очевидно, однако иногда в глазах Гилбера, в его злом оскале проскальзывает неподчинение. Затаенная угроза.

Пятый круг испытаний удивит нас всех.

Рион вернулся, когда я уже всерьез волновалась. Я слышала голоса лъэрдов, потом все затихло. И только когда я усомнилась, что он остался в храме из-за медальона, в дверь постучали.

Рион остановился на пороге, настороженность и гнев в его взгляде, будто он думал, что я сбегу за время его отсутствия.

Как будто я могу убежать прямо сейчас.

Его влажные после ванны волосы были зачесаны назад. На усталом лице залегли тени. Он раскрыл ладонь и бросил медальон на постель.

У меня дрожали руки. Я радовалась возвращению медальона, но не могла отвести глаз с мужчины, который его принес. Которому, возможно, пришлось ради этого пройти еще одно испытание.

— Спасибо.

— Не за что.

— Что вам пришлось сделать, чтобы вернуть медальон?

— Ничего особенного. — Он повел плечами, стряхивая мой вопрос, и отошел к камину.

«Ничего особенного» не длится несколько часов.

— Вам пришлось снова пройти испытание? — Повторить испытание страхом — это слишком высокая цена.

Вместо ответа он осмотрел мою спальню, заметил пустой стол и смятую постель.

— Вы не ужинали, — сказал строго.

Я перекусила тем, но нашла в моей комнате, так как не хотела выходить к лъэрдам, пока Риона не было. Да и сейчас не горю желанием видеться с Гилбером и Ветром. Если Рион сказал им, куда ходил и зачем, меня ждет двойная доза презрения, заслужила я это или нет.

— Я не голодна.

Не знаю, голодна я или нет, холодно мне или жарко, потому что всем телом и мыслями я настроена на магию Риона. После нашего прерванного поцелуя моя нужда в нем нарастает, и я больше не могу ей сопротивляться.

Не сейчас, когда он вернул мне душу моей матери.

Не сейчас, когда он смотрит на меня, и в его глазах горит сумасшествие.

Это сумасшествие заражает меня, откликается во всем теле, сотрясает меня своей силой и жаром.

Уже тогда я знаю, что происходящее не остановить.

Страсть всегда сильнее, если она запретная, опасная. Как только мы сдадимся ей, распробуем удовольствие стихий, она перестанет быть настолько острой. Настолько полностью поглощающей разум и волю.

Поэтому я готова ей сдаться. Это всего лишь страсть, и я справлюсь с последствиями. Удовольствия тела не ранят душу.

Рион отступил назад, сжал дверную ручку до белых костяшек. Он боролся с собой. Если мы справимся с нашей тягой сейчас, то завтра станет легче. Мы научимся быть рядом, не сходя с ума.

Он откинул голову назад, ударяясь затылком о дверь. Его кадык дернулся, на шее выступили тяжи мышц. Его борьба с собой — свидетельство силы его желания — подожгла мою тягу, мою нужду в нем.

Хватило крошечного звука, моего всхлипа, вырвавшегося помимо воли. Трепета возбуждения в моем горле. Услышав его, Рион сорвался.

И мы словно покатились с горы, и это падение не остановить, не замедлить.

Мы упали на постель, рычали, терлись друг о друга, сбрасывая одежду, яростно выискивая островки голой плоти, потому что она нужна сейчас, голая плоть. Кожа к коже, и близость уже не кажется недопустимой и опасной. Мы не соперники, не враги, мы вне испытаний сейчас, вне приличий и событий, катаемся по постели, и Рион уже во мне, и — Светлые силы! — это прекрасно.

Это необратимо.

Я убью ради того, чтобы это повторить.

С каждым толчком я хватаюсь за Риона сильнее, мой голос настойчив до отчаяния, мои движения алчные, бесстыдные, потому что мне нужно большее, чему я не знаю названия, и я потеряна-проклята-привязана к этому мужчине, к этой страсти, спасите меня кто-нибудь, а то я не вернусь…

Или нет, не спасайте. Каждая женщина должна пережить такое, дикое падение в страсть.

Рион хватает меня за подбородок, смотрит в лицо, моргает, снова смотрит, с каждым толчком требуя моего взгляда, словно хочет рассмотреть то, что скрыто. В его глазах безумие потерянного человека, мое имя гром и молния в его голосе, и он тоже пропал-проклят-потерял контроль, спасите и его тоже.

Или нет, не спасайте. Каждый мужчина должен пережить такое, яростный шквал страсти.

Мгла и свет во мне как лед и пламя, и только они говорят правду, только они имеют смысл. Я не хочу счастья, спасения, победы, правильного будущего и вообще ничего не хочу, только сейчас в катакомбах на моей постели, насаженная на Риона, я живу. Его руки управляют мною, рывками, ближе и ближе, его язык толчками в горло — и пусть все остальное пропадет во мглу.

И все пропадает, потому что во мне взрывается пламя, в сотни раз ярче огня Треоста, и Рион кончает в меня, его вспотевший лоб прижат к моей груди.

Мы сошли с ума. Добровольно.

Спасибо, Дэйн, за плетение на стенах. Даже толщина камня не смогла бы притупить звучание нашей страсти.

Я не сразу прихожу в себя. Я лежу на груди Риона, его правая рука сжимает мое бедро, удерживает с настойчивой силой. Левая рука ласкает мое лицо, спускается по горлу, нежит грудь. Конец прошлой близости или начало новой.

«Это начало», — где-то под моими ребрами урчит мгла Риона. Я поворачиваю голову, касаюсь его губ и втягиваю в себя его язык. Его магия льется в меня сплошным потоком удовольствия. Теперь она у нас одна на двоих, и это сильнее опьянения, опаснее раскрепощающего порошка, потому что все ощущения в сотни раз глубже и ярче.

Все желания в тысячу раз острее.

И за ними не видно правды, не видно обмана стихий, потому что все это кажется настоящим.

Рион перекатывается на постели, придавливая меня собой. Обхватывая меня своим телом. Если бы мы скатились на пол, я бы не заметила боли. С каждым толчком мы ближе, пьянее и яростнее.

Я наполнена им.

И мне не страшно. Потому что в каждый момент жизни ты выбираешь то, что правильно. Для тебя. Сейчас. То, что было правильно вчера, не считается. Это был другой мир, в буквальном смысле. А сегодня мы сплетаемся телами, играем нашей магией, не касаясь души.