Чтение онлайн

20 июля мы ездили в Чехословакию. Граница охраняется только несколькими польскими солдатами. Как только въехали в чехословацкую деревню, сразу стали попадаться немцы с белыми повязками с буквой «N» (с 6-летнего возраста) <«N» обозначает, по-видимому, «немец», т. к. «немец» по-чешски — «Nemcina». — К. С.>. Домики имеют тот же тип, но все приняло какой-то грязноватый оттенок. Дорога горная, на каждом повороте открываются картины благосостояния. Ни одного клочка нетронутой земли. Во всем порядок и законченность.

21.07. Мы ездили в классические места Рюбецаля. Маршрут Фрайбург — Болькенхайн — Ландесхут — Шмидеберг (~120 км). Дорога петляет, проходя то по травянистым склонам, то в кленовых и липовых лесах. На обратном пути мы остановились и завтракали. Пили вино, стреляли в цель. По дороге я зашел в первый попавшийся дом и запросто купил букет красных роз. С сожалением думал о том, что то же самое было бы значительно приятнее в другой ситуации.

22.07. Утром выехали в Берлин. Сначала получилась путаница с машинами: никак не могли встретиться на автостраде. Дремали в тени, поджидая отставшие машины. Наконец, все соединились и тронулись в путь. Приехали поздно ночью. Произвела впечатление автострада. Правда, она не закончена на всем пути, но даже в таком состоянии это громадное удобство. Много брошенных детских колясок, горящие или, вернее, тлеющие леса, разбитые танки и автомашины. Некоторые мосты на пересечениях взорваны. Весь путь от Лигница до Берлина идет, на первый взгляд, по совершенно необитаемой местности, заросшей низкорослым густым, почти на 100 % сосновым лесом. Ни одного домика на пути. Только пересечения (в разных плоскостях) с другими дорогами, съезды и несколько колонок «Schell». В некоторых местах ландшафт приобретает вполне угрюмый и необжитой характер, иногда же видно, что лес искусственного происхождения. Поздно ночью приехали в город. Проблуждав некоторое время в пригородах и не без труда найдя «Комнату отдыха для приезжих офицеров», улеглись спать. Остановились мы в районе «Обершеневейде» в доме, состоящем из двухкомнатных квартир. Тут стиль уже несколько иной. Стенные шкафы, чистенькая кухня, мебель (то, что осталось) с удобными дверцами, голландское отопление, и тут же с одного из шкафов свешивается елочная гирлянда из зеленой канители. На следующий день, выбрав свободный час (40–50 мин. свободного времени), мы поехали прямо на «студебеккере» осматривать Берлин. Были, конечно, на Александерплатц, проехали через Бранденбургские ворота и добрались до Рейхстага. Центр Берлина (в поперечнике ~6 км) представляет собой страшное зрелище. Это сплошные руины, и только кое-где виден сохранившийся скелет дома без крыши, потолков и окон. Работа по расчистке ведется не интенсивно. Рейхстаг в ужасном виде. Нам показывал его бывший портье, знающий три языка (фр., нем. и анг.) и отрекомендовавшийся членом КПГ <коммунистической партии Германии. — К. С.>. Около Рейхстага, находящегося в английской зоне, возник своеобразный международный рынок. Тут англичане, предприимчивые американцы, торгующие прямо с автомашин, немцы с разным барахлом, изрядное количество русских. Торговля, несмотря на плохое (точнее говоря) полное незнание языков, идет бойко и успешно.

Пару дней провели в Берлине за приведением в порядок документации, отправкой части нашего груза самолетом в Москву и дальнейшим изучением города. Ездили, конечно, на метро, в котором я не нашел всех тех недостатков, о которых все рассказывали. Действительно, низкие потолки, мало света, но зато разветвленность и мелкое залегание. Поезда похожи на наши. В городе много жителей (около 3 10 6 чел.). Работают кино, театры, варьете. В одном из последних (International Grossvariete, Direktion Franz Paszotta) мы побывали. Зал большой, но довольно жалкого вида. Большинство номеров весьма низкого качества, но пара номеров (велосипед и ролики) первоклассны («prima»). Публика наполовину немцы (3-й сорт В), наполовину русские.

Берлин сер и, по всей вероятности, красотой, несмотря на значительное для столицы количество зелени, не отличался. Побывали мы в гостях у немцев-ученых. Разговор шел весьма непринужденно. Много смеялись, слушали игру на скрипке.

26 июля. Поймали машину, которая обещала вывезти нас на автостраду с тем, чтобы потом ловить машину на Дрезден. Сначала мы довольно бестолково ездили по пригородам Берлина, как вдруг начальника наших машин (2 студебеккера) укусила какая-то муха, и он, круто повернув назад, заявил, что он едет в Дрезден (!?). В тот же день к вечеру (с одной поломкой-стоянкой) мы прибыли в этот чудный город. Т. е. раньше он был хорош, а под конец войны американцы и англичане сделали в течение суток 3 налета и разгромили в пух и прах центральную часть города. Из 700 тыс. жителей погибло 250 тыс. Сейчас это сплошные развалины еще хуже, чем центр Берлина.

В Дрездене мы провели три дня, остановившись в Park Hotel'e на высоком берегу Эльбы. Здесь новая часть города Neustadt <Новый город. — К. С.>, а на другом, низком берегу Altstadt <Старый город. — К. С.>. Именно здесь, почти на берегу Эльбы, расположены дрезденские знаменитости: галерея, оперный театр, старая кирха, соединенная ходом с замком королей Саксонии. Весь этот ансамбль образует в своем центре театральную площадь с памятником королю Иоганну посередине. Постройки различных времен, но все вместе, даже в теперешнем, полуразрушенном состоянии (все можно восстановить), производит весьма хорошее впечатление. На одной из стен замка, выходящей в переулок, имеется колоссальное панно, изображающее генеалогию саксонских королей от мифических времен до конца 19 века. Трудно определить, как это сделано (граффити?), но как размеры (метров 70 X 4), так и качество говорят сами за себя. Народу в городе еще больше, чем в Берлине. Подавляющее большинство хорошо одеты, оживлены и веселы. Район высокого берега (Weisser Hirsch) соединяется с низкой частью как трамваем, так и фуникулером (Standseilbahn). Есть также подвесная дорога, но ей мы не пользовались.

Весь город буквально утопает в зелени. Сады, парки, а немного ближе к окраинам огороды и фруктовые сады с прекрасными яблоками, грушами и сливами. Многие дома, так же, впрочем, как и в других местах, до самых крыш (2-го, 3-го, 4-го этажа) увиты плющом или диким виноградом. Жизнь в городе как будто налаживается. Висят плакаты о спортивных состязаниях и праздниках, работают кино, театры, концертные залы, варьете. Немцы имеют достаточно откормленный вид, что и неудивительно, если принять во внимание, что они получают, например, более хороший хлеб, чем офицеры оккупационной армии. <…>

Воспоминания о Дрездене пока что относятся к единственным почти приятным в эту поездку, если, правда, не считать экскурсию в Шмидеберг, где вполне можно было воображать, как приятна была бы эта прогулка в несколько ином окружении. Нужно сказать, что настроением в течение всей этой поездки я похвалиться не могу. Иногда меня просто охватывает тоска и тяжелая горечь.

Я не могу описывать всех тех мелких новостей о жизненном укладе и главным образом материальном уровне, которые мы узнавали на каждом шагу (а очень жаль, что не описал!). Об этом кто-то из нас правильно сказал, что все то, что у нас было всем нам ясно, теперь становится туманным и непонятным, и наоборот…

29 июля вечером мы сели на поезд, отходивший с Bahnhof Neustadt, и поехали в Котбус. Вагоны не спальные, но все же мы немного поэскимосничали (Маяковский «Бруклинский мост»).

Поезд немного задержали с подачей, потому что какие-то поляки-эмигранты украли из некоторых купе мягкие подушки. Но отошли мы точно и часов около 2-х ночи или немного позднее прибыли в Котбус. Средняя скорость ~20–23 км/час, а «студебеккер» 50–60 км/час. Сначала мы долго ходили по путям, прямо на которых беженцы жгли костры, потом попали в полуразрушенный блокпост, в котором оставили И. К. с вещами, а сами с Е. С. <Ефим Самойлович Ратнер. — К. С.> отправились в город. Примерно минут 30–40 мы блуждали среди сплошных руин, в которых часто попадались остовы подбитых танков. Не найдя никакой гостиницы, пошли к коменданту и проспали у него в купе (он помещается в вагоне) до 8 утра. Котбус — узловая станция с большой пропускной способностью, и то, что осталось от перронов и вокзальных построек, кишит всевозможными беженцами, демобилизованными, репатриируемыми и т. д. Даже не умывшись, мы тронулись в дальнейший путь.

На этот раз способом «zu Fuss» (пешком). Пройдя около 2 км, мы наткнулись на автобазу, с которой отходила машина почти до самого Лигница.

Ехали быстро и без задержек. Не доезжая ~50 км до Лигница, сошли и под полуобвалившимся мостом стали караулить попутную машину, пользуясь тем, что в этом месте все они сильно сбавляют скорость.

Позавтракали (так и не отогревшись после утренней езды) и поймали через час с небольшим громадный красный автобус, на котором и доехали по автостраде до съезда на Лигниц. Тут поймали еще машину и прибыли в Лигниц. Обычная планировка среднего немецкого городка. Узкие, запутанные улицы. Marktplatz в центре. Посередине площади строение в 2–3 этажа с колоннами и сводами. Сейчас эти площади в Силезии переименованы в Rynek. Дома высоки, этажа 3, а иногда 4. Многие из них сохранили черты архитектуры 15–17 вв. В городском саду оранжерея, превосходящая по своим размерам оранжерею Московского ботанического сада. Вечером гуляли по улицам и нашли уже открывшуюся польскую кофейню-бар «Красная мельница». Переночевали в Лигнице и на следующий день (31.07.45) отправились в Ландесхут, поймав очередную машину тут же, у подъезда нашего обиталища в Лигнице. Последний меньше Лигница по размерам, но центральные части этих городков схожи как две капли воды. Здесь нам нужно было срочно купить краски для маркировки грузов.

14.08. А мы все еще в Йене. Вчера в первой половине дня я ездил в Weimar для выяснения условий выезда с автобусом на Берлин. Город весьма оживлен и сравнительно мало разрушен. Хорошие улицы и, как это ни странно, нет трамвая. Мельком посетил Гетевский сад. Сейчас он запущен, грязные дорожки, поломанные изгороди. Хорошо, что нет никаких мемориальных досок. В саду стоит двухэтажный полудеревенский домик, в котором также живал Гете. Во время посещения был забавный эпизод (см. план). Я стучался в центральную калитку «В», на которой висит соответствующее объявление и часы посещения. Никто не отвечает. Из проломчика в изгороди «С» выходит благообразный немец, который принимает самое живое участие, чтобы помочь мне пройти в сад. Он подводит меня к «В», стучит, взывает, и все напрасно. Тогда он разводит руками и говорит, что, очевидно, пройти нельзя. На прощание он, встав в соответствующую позу и указывая на домик, с пафосом декламирует какое-то стихотворение Гете, после чего уходит. Я решил лезть через забор и, чтобы не делать этого на открытом (хотя и совершенно безлюдном) месте, я пошел к дырке «С». Когда я вошел внутрь, то увидел, что никакого поперечного забора нет и от «С» к домику ведет приличная дорожка.

Вчера вечером были на концерте джаз-оркестра (с пением, танцами и акробатикой). Сам концерт пустяковый, но помещение Volkshaus'a, принадлежащего фирме Zeiss, равно как и внешний вид зрителей, произвели на меня достаточно сильное впечатление.

Сегодня ходил по книжным магазинам и накупил Вере книг. Просто не знаю, как я все это повезу. Количество книг в магазинах просто удивляет.

16.08.45. Сегодня мы из Йены совершили экскурсию в Геру, воспользовавшись свободным днем. Погода выдалась на редкость славная. Почти весь день светило солнце. Мы выехали рано утром и часа через 2 езды по пересеченной местности в обычном немецком поезде прибыли в Геру. Последняя по размерам и благоустроенности значительнее Йены. Особенно приятно было наблюдать то обстоятельство, что город, во всяком случае центральная его часть, полностью сохранился, улицы наполнены оживленными потоками людей, большинство магазинов торгует (и у них есть чем торговать {Sic!}). В городе много общественных столовых. В одной из них мы пили пиво. Чистота, аппетитные запахи, несмотря на большое количество людей, полный порядок и большие порции мясных кушаний. Нужно сказать, что Г., пожалуй, наиболее процветающий город из всех виденных нами немецких городов. Вечером были последний раз на заводе Цейса, а завтра выезжаем утром в Веймар и оттуда в Берлин. Очень хочется поскорее попасть в Москву. Вчера во второй половине дня бегло осмотрели завод Шота. Пожалуй, интереснее всего было то, что оптическое стекло, которое варится в горшке на 1,5 тонны, выливается после варки в изложницы и получается в виде плиты с толщиной примерно 30–35 см. Плита обжигается в течение нескольких недель, затем просматривается на глаз с помощью поляриз. прибора, после чего она не разрезается, а разламывается на куски по местам свилей и других пороков. Полученные параллелепипеды разной величины шлифуются, полируются с двух сторон и контролируются еще раз. Особенно интересна техника разламывания. Кусок надрубается в нужном направлении с помощью зубила и затем разламывается на ручном прессе.