Чтение онлайн

– В смысле?
– Люда села на стул рядом.
– Ты на что намекаешь?

– На то, что истина в деталях, - несколько самодовольно произнес он.
– Просто сначала я подумал, что ужа-асно подозрительно, что Кондратьева берет такую немаленькую сумму наличкой. У нее имелась банковская карточка, куда как проще оперировать виртуальными деньгами — безопасно и без комиссии. Но уж если Кондратьева в самом деле взяла два ляма налом, то ей должно было хватить мозгов распихать пачки с деньгами по разным местам, а не тащить все сразу в одном кармане сумки. Мне все это было интересно, я полез в архив посмотреть состав уголовного дела, детали и тэ дэ. Но там я ничего не нашел, кроме одной интересной, как мне кажется, отметки. В заключении судмедэксперта сказано, что Кондратьева погибла от черепно-мозговой травмы примерно в половине четвертого дня шестого декабря. Далее, - он поднял палец, - пока ее оформили, начали следствие, вначале связались с сыном, подругой. Потом выяснили о предполагаемом кредите. Обратились в банк. А там запись — мол, так и так, Кондратьева приходила с утра, взяла деньги наличкой и все — больше ничего не знаем. А дальше получается все то, что мы уже знаем, - разглагольствовал Игорь.

– Я не понимаю, к чему ты клонишь?
– Люда сложила руки на груди, окончательно запутавшись.

– К тому, что я взломал сервак, хотел посмотреть, правда ли учительница взяла деньги наличкой, - пожал плечами Игорь, будто речь шла о чем-то совершенно очевидном.
– Но я нашел, что данные с их камер хранятся не больше месяца, после чего все начинает записываться по-новой. Тогда я проверил все записи с компьютера Снегирева, раз мы приняли за факт, что кредит оформлял он. В его данных стоит, что Кондратьева взяла деньги в час дня. У меня не было возможности узнать, есть ли ее подпись на бумажном носителе, - и он с просьбой улыбнулся Людмиле.
– Но потом я подумал, что дело наверняка было перед обедом, а иногда бывает, что документы оформляются задним числом...

– И?
– поторопила его Людмила.

– И я проверил, когда банк выдавал деньги, - просто сообщил Игорь.
– Взял да посмотрел, выдавал ли банк шестого декабря до обеда два с лишним ляма. И вот результат — денег банк не давал! Но вот седьмого декабря в самом начале рабочего дня со счета ушли такие же два с половиной лимона. Конечно, их мог взять и кто-то другой, но я склоняюсь думать, что эти деньги лежат у Снегирева в сейфе, чтобы погасить задолженность, когда Варламова выполнит некие обязательства, о которых они условились. Если мы не можем пока доказать виновность Снегирева в отношении покушения, то мы смело можем предъявить ему ордер об аресте, как подозреваемому в мошенничестве, - довольно добавил он.

– Да, это ты здорово провернул, - похвалила Людмила, задумываясь.
– А я вот сегодня обнаружила, что отец Снегирева и Варламов вместе работали на одном заводе, а жили в одном доме. Оба были хорошими работниками, но благодаря чьему-то доносу, - она махнула рукой в сторону компьютера с открытыми файлами, - Снегирев лишился ожидаемой квартиры, которая досталась Варламову.

– Уже тянет на месть, - пробормотал Игорь, потирая по привычке переносицу.
– Отобрать квартиру, которая досталась не тому.

– Странно только, что, если это месть, она осуществилась только сейчас, а не за те годы, что Снегирев жил с его дочерью, - пожала плечами Люда.

– А почему бы нет?
– развел руками Игорь.
– Теперь подвернулся случай. Жена, которую трудно было бы обмануть, мертва. Дочь живет отдельно. Денег и связей хватает, чтобы ни от кого не зависеть и обеспечить себе алиби. А тут и глупая учительша подвернулась, которую легко поймать на крючок, которая не сможет выплатить кредит в одиночку и будет вынуждена согласиться на что угодно, лишь бы избавиться от долга и давления. Мы же не знаем, они с Варламовым могли познакомиться раньше, и Снегирев мог об этом знать.

– Ты знаешь, о чем я подумала?
– медленно спросила Людмила.
– Ведь все это произошло так быстро. Давай предположим, как мог думать Снегирев. Логичнее всего, если Варламов завещает квартиру своей дочери, а сыну, который живет где-то очень далеко и перебираться сюда скорее всего не захочет — деньги и ценности. Снегирев об этом знает и не предпринимает никаких шагов, поскольку квартиру можно отсудить у жены, разменять или получить каким-то другим путем. Но вот жена быстро умирает, получается, что квартира напрямую переходит к дочери, обойти которую у Снегирева нет никаких шансов. А любой криминал в ее отношении приведет к тому, что квартира перейдет Павлу Степановичу, - она строила предположения вдумчиво и размеренно.
– И беззащитная, не разбирающаяся в тонкостях аферы, учительница здесь подвернулась, в самом деле, весьма кстати. Я не удивлюсь, если он хочет, чтобы она написала, допустим, дарственную на его имя.

– Мы можем узнать это только от нее, - пожал плечами Игорь.

– Придется допросить Варламову, - закусила губу Людмила.
– Бери диктофон, а я звоню Елене.

Несмотря на то, что отец регулярно выдавал дочери достаточные суммы для всех ее нужд, Елена в это лето устроилась на временную работу. В будущем году ей предстояло писать серьезные работы по специальности, и она набиралась опыта. Когда Людмила позвонила ей, девушка еще работала, и они решили пересечься вечером в одном из сквериков возле работы Елены.

Когда Людмила пришла на место встречи, Снегирева, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, уже ждала ее. У нее был все тот же сосредоточенный и деловой вид, но теперь, явственно видела Люда, сквозь него проступало волнение, тревога, усталость и печаль, подчеркивающие детскую округлость ее лица и выдававшие ее истинный возраст, несмотря на отчаянные усилия держаться солидно.

– Добрый день, Елена, - поздоровалась Людмила, подходя к ней.
– Мы собрали некоторые сведения, которые имеют отношение к нашему расследованию.

– Вы узнали, кто мог отравить дедушку?
– быстро спросила Елена, и лицо ее изменилось, приняло озабоченное, даже испуганное выражение.

– Не вполне, но, надеюсь, мы узнаем это в самое короткое время, - заверила Люда.
– Поэтому мне бы хотелось задать вам некоторые вопросы. Они могут показаться вам странными, но..

– Задавайте!
– храбро ответила Елена, вся подаваясь вперед.

Они прошли по аллее и остановились у маленького фонтанчика в центре сквера. Яркое солнце превращало его струи в бриллиантовые нити, по краям бассейна бегали искристые солнечные зайчики, мелкая монета, подрагивая сквозь рябь, мерцала тусклым блеском.

– Ваш дедушка жил в коммунальной квартире на улице Горького, - начала Люда, стараясь замечать любое движение Елены.
– Вы много знаете об этом? Ну, по его рассказам или рассказам ваших родителей?

– Да, - разочарованно отозвалась Елена, опершись руками о край бассейна и глядя в воду.
– Я не так уж много знаю, но они как-то говорили, что жили там все вместе, пока дедушке не дали эту квартиру. Он вроде был хорошим работником, то есть, ничего незаконного, - она торопливо посмотрела на Люду, севшую рядом с ней.
– Так тогда бывало, кажется...

– Да, в Советском Союзе власть иногда давала подобные «пряники», чтобы приободрить рабочих, - кивнула Люда.
– А ваши родители... как они познакомились?

– О, да они с детства друг друга знали, - нежно улыбнулась Елена.
– Выросли в одном дворе, мне мама часто рассказывала, - в ее голосе так страстно сплетались тоска и тепло по отношению к матери, что Люда все сильнее чувствовала приязнь к этой чувствительной девочке, так рано спрятавшейся в раковину серьезности под влиянием жестоких поворотов судьбы.
– Когда им дали квартиру, они продолжали дружить семьями. А потом папин дедушка неожиданно умер, их семья осталась совсем в нищете. И дедушка помогал папиной бабушке деньгами, помог папе устроиться на завод. Он всегда был очень добрый... А потом, ну, папа с мамой поженились.