Чтение онлайн

То, как она заправляет за ухо прядь (Глеб вообще давно не видел таких жестов, у Линды всегда была короткая стрижка), то, как подцепляет ягоду из коктейля и как облизывает пенку (Линда пила только вино), то, как она сплела ноги в какой-то витой узел и так сидит на высоком барном стуле. Все это Глеб уже где-то видел — он мог поклясться.

Беседу их (и переглядывания) прерывает высокий мужчина в костюме, что в общем антураже бара смотрится довольно нелепо.

Вот кого она ждала, думает Глеб машинально. Глядя на то, как женщина, с которой он провел в баре сорок минут, обнимает этого зануду, Глеб ловит себя на том, что чувствует не ревность или разочарование, а скорее какое-то удивление, как будто в мире все перевернулось с ног на голову. Этот парень ей совершенно не подходит, думает Глеб, он ей не пара и странно ведь, что из всех возможных вариантов она выбрала именно его. А с другой стороны, он же знал, какие еще были варианты и были ли они вообще.

— Александр, — представляется мужчина. — Гель, ты заказала мне что-нибудь?

Я даже не спросил ее имя, думает Глеб с удивлением и пожимает Александру руку.

— Нет, я не знаю же, что ты захочешь пить, — отвечает Геля немного раздраженно, и Глеб решает перевести беседу в легкий смол-ток, чтобы снять возникшее напряжение.

— Бывали раньше в Париже? — вбрасывает он.

— Нет, — отвечает за обоих Геля. — Я вообще мало где была. Все деньги уходят…

— На бедных родственников? — догадывается Глеб.

— Как вы узнали? — Александр тоже подается вперед. — Геля у нас мать Тереза!

Геля закатывает глаза.

— Не знаю, просто подумал так. — Глеб пожимает плечами и сам удивляется, что это пришло ему в голову.

— У меня сестра, как бы сказать… с проблемами. У нее все время то долги, то жить негде. Родители с ней не общаются, а я помогаю. Снимаю квартиру ей, пока она в завязке. Ну кто-то ж должен…

Тут закатывает глаза Александр.

— А вы? — спрашивает Глеб. — Нельзя ведь всю жизнь спасать других.

— Сначала разберусь с чужими проблемами, потом, может, доберусь до своих, — со смехом машет рукой Геля, а Глеб вдруг шепотом вместе с ней произносит эту фразу и ужасается.

Да, он определенно знал, что она скажет. Он сейчас как будто смотрит кино, и к этой картине он точно писал сценарий или, по крайней мере, уже где-то его читал.

— Дежавю, — говорит Глеб сам себе.

— Что? — Геля наклоняется к нему, потому что музыка в баре стала совсем уж невыносимо громкой.

— У вас бывает дежавю? — спрашивает он.

— Я слышал, что это сбой в работе памяти, — встревает Александр. — Когда новая информация ошибочно попадает в отдел долговременной памяти вместо краткосрочной, и мозг считает, что это воспоминание.

Глеб кивает, а Геля вскидывает руку, чтобы подозвать официанта. Официант приносит чек, и Геля тут же, в два профессиональных движения, складывает из чека маленький кораблик оригами. Глеб может поклясться, что видел такое много раз до, именно это — кораблики из чеков, тысячи, миллионы мгновенно сложенных корабликов. Сейчас она оставит его на столе. Оставит. Сейчас. И она оставляет. И еще одно очень странное ощущение: Глеб уверен, что на плече у нее есть маленькая татуировка — колибри — одним штрихом. Эта картина вдруг всплывает в его сознании совершенно отчетливо. Глеб начинает суетливо искать способ проверить свою догадку. Осмотревшись, он видит у бара обильно татуированного парня.

— Во дает, — бросает Глеб небрежно, кивком указывая на него. — Надо ж так себя забить!

— Да-а-а, — протягивает Александр и отхлебывает из бокала пиво.

Геля не реагирует.

— У вас есть татуировки? — спрашивает Глеб в лоб.

— Есть одно напоминание о юности, — улыбается Геля.

— И что там?

— Ой, слушайте, совершенная ерунда.

— Птица?

Почему-то он был уверен. В памяти всплыло четкое изображение.

— Нет. — Геля машинально поглаживает руку. — Неважно.

— Покажете?

Геля смотрит на него странно:

— Зачем?

— Не знаю. — Глеб как будто сомневается в ее словах. — Интересно.

— Оно того не стоит, правда, — говорит Геля и обращается к Александру: — Мне кажется, нам пора.

Александр кивает и, опрокинув бокал с пивом в рот, выходит в уборную.

Геля снова вскидывает руку. Глеб пугается, что она сейчас уйдет, а он так и не узнает, как они связаны. Возможно, это все игра его воображения — за последние несколько дней так много всего произошло, что он уже устал удивляться и просто хотел найти хоть какие-то ответы.

Понимая, что это последний шанс, он вдруг хватает ее за руку.

— Покажите, — говорит он, глядя на нее, как безумный.

— Отпустите, — сдержанно цедит Геля, — вы делаете мне больно.

Глеб разжимает руку и роняет голову в ладони:

— Вы простите меня, я сам не свой в последнее время. Ничего не понимаю.

— Бывает, — холодно говорит Геля, потирая запястье.

Наконец подходит расслабленный официант.

Геля сует ему банкноту, которой едва ли хватит, чтобы покрыть весь счет, и в шутку добавляет по-русски:

— Ни в чем себе не отказывайте.

Глеб докладывает деньги и машинально повторяет эту фразу про себя вместе с Гелей.

— Да что за черт! — восклицает он, и Геля встает от греха.

— Подождите. — Глеб (опять за свое) хватает ее за руку (уж не маньяк ли наш Глеб?). — Пожалуйста, поймите, я не сумасшедший, но я точно вас знаю… Я откуда-то знаю, мне надо понять…

— Вы пьяны, — говорит Геля. — Отпустите меня, сейчас придет Саша и, не дай бог, будет драка.

— Просто покажите, — настаивает Глеб. — Покажите татуировку. Где она? Здесь?

Глеб одной рукой держит ее за запястье, а второй вцепляется и в ворот худи, чтобы оголить плечо.

— Да прекратите вы, что вы делаете, я сейчас буду кричать, — вырывается Геля.

Это замечают расслабленный официант и люди вокруг. Из уборной выходит Александр, и Глеб понимает: у него есть примерно двадцать секунд. В отчаянии он рывком дергает ворот худи и видит то, что искал: маленькую колибри, синий штрих.