Чтение онлайн

— Что это такое? Наташа, ты же девочка? Кто первый начал?

Мой одноклассник оказался стукачом. Гад мог же и промолчать, а он рукой показал на меня и опустил голову.

— Наташа, тебе есть что сказать? — спросила меня учительница. — Объясни, что случилось?

Я молчала, так как сама не была стукачкой.

— Дети, может вы что — то знаете? — обратилась наша училка к моим одноклассникам. Но они молчали, приняв, как я понимала, мою сторону.

Никто ничего ей не рассказал. С этого момента я стала неформальным лидером в классе, которого боялись и уважали, этакий пахан. Учительнице ничего не оставалось, как вызвать родителей в школу для объяснений. Пришла на её зов мама. Ей пришлось выслушать нравоучительную беседу от моей классной руководительницы. Мне же было глубоко на то, что меня пытались перевоспитать. Я для себя решила, что человеку, побывавшему на том свете, сумевшему оттуда вернуться, по сути уже ничего на земле не страшно. Эту свою тайну я хранила от всех, так как стала понимать немного больше, чем остальные. Чувство справедливости стало моим главным кредо в жизни. Сейчас котёнок был спасён и учинённая мной драка того стоила. Котёнка я забрала к себе домой. Родители были не в восторге от его появления, но не могли мне сказать нет, когда я предложила им его оставить у нас дома. Папа и мама готовы были выполнить любой мой каприз. Котёнок остался у нас. Вскоре к нам в гости пришёл Сашка, и я поспешила ему сообщить ему новость о котёнке, умолчав историю про драку в школе.

— Сашка, смотри, мой кот. Ну, как? Давай дадим ему имя. Я хочу назвать его Жора.

— Почему Жора? — спросил он у меня.

— Не знаю, красиво же звучит.

Сашка покатился со смеху, услышав мои умозаключения.

— А стой. Что это? — и он указал на мой синяк под подбородком. что это? Ната, ты опять дралась?

— Да нет, — ответила я и поводила ногой по полу. — Так дала пару раз в рыло, — и сделала столь невозмутимое лицо, как будто я просто прогулялась.

— Значит, за дело.

— Ура! — крикнула я. — только ты, Сашка, меня понимаешь. А училка — дура.

— Ната, так нельзя, — услышала я голос Сашки, что не мешало ему укатываться со смеху. — Рыло, ты, Натка, забыла добавить — свиное рыло.

— Да ну тебя! — махнула я на него.

— Ната, — обнял меня неожиданно Сашка. — Девочка моя, тебе надо учиться. Понимаешь. Обещай, что будешь учиться? Твои родители уже не могут сельчанам в глаза смотреть, потому что ты не только всех своих одноклассников умудрилась избить, но и до до более старших классов добраться. понимаешь?

— Сашка, зачем учиться. Я с тобой хочу быть.

— Малышка, ты помнишь, как когда — то хотела мне выдрать волосы? А теперь меня не отпускаешь.

— Нет, не помню. Сашка, ты меня спас. И я хочу быть всегда с тобой. Ты мне и мама и папа.

— Натка, у тебя есть родители. А я тебе кто? Друг. Пойми. Ты моя младшая сестра.

— Тебе надо учиться!

— Зачем? Там скучно.

— Натка, учёба поможет тебе стать человеком. Дай обещание, если не хочешь учиться ради себя, ради родителей, ради Петьки, то хотя бы ради меня что ли учись. Я не знаю уже, как тебя упросить.

Я долго думала над словами Сашки.

— Хорошо, обещаю. Буду учиться ради тебя. в школе постараюсь не драться. Но улица за мной.

— Хорошоооооо, Ната.

Так мы с Сашкой поладили по поводу моей учёбы, потому что он сам стал хорошо учиться. Я решила брать с него пример и тоже начать хорошо учиться. Моя училка из начальной школы меня не узнавала, потому что только теперь увидела во мне потенциал. Мои драки не исчезли. Я просто перенесла их на улицы нашего посёлка. Пока не случилось нечто плохое, и настал мой черёд спасти человека.

Весна 1997 года

Сегодня я чувствую себя никаким. Мне недавно исполнилось 16 лет. Но я уже один, потому что мои родители погибли в автомобильной аварии. Их больше нет.

— Что же мне теперь делать? Как я без них? — такие мысли лезли в мою голову тогда.

Я не помнил, кто занимался их похоронами. Все события происходили вокруг меня, как во сне. Я не знаю, что было в церкви, не знаю, что было на поминках. Ничего не помню. Кто — то выражал мне свои соболезнования. Меня хватало лишь на то, чтобы приходившим людям молча кивать головой. Я не был в состоянии, даже заплакать. Только мужчинам нельзя проливать свои слезы. Отец всегда внушал мне такие мысли. Я был полностью внутренне нравственно опустошен, потому что неожиданная смерть моих родителей стала для меня настоящим шоком. Я сидел одиноко на стуле в своей комнате и смотрел в одну точку, абсолютно ни на что не реагируя. Вскоре взрослые — знакомые и друзья моих родителей стали покидать мой дом. Родственников у отца с матерью не было, так как они оба воспитывались и росли в государственном интернате. В доме остались родители Петьки и Наты, решившие остаться со мной для моральной поддержки.

Вдруг ко мне прижалось живое тело маленькой девочки, молча обнявшей и прижавшей меня к себе своими руками. Ната. Она была для меня, как целительный бальзам на мою израненную душу. Я зарылся губами в мягкие светло — каштановые волосы девочки и только теперь позволил себе тихо заплакать.

— Ната, Ната, что я буду делать? Как мне быть без них, как? Я остался совсем один!

— Я с тобой, Саша, с тобой, все будет хорошо, не плачь, — успокаивала меня маленькая девочка. — Помнишь, когда — то ты меня спас. Теперь моя очередь тебе помочь. Ты не один, у тебя есть я.

Слова девочки меня немного успокоили и я понял, что в этом мире всё — таки не один. У меня была она — моя Ната. Дядя Иван — отец Петьки и Наты решил со мной поговорить. Он постучался несколько раз в приоткрытую дверь моей комнаты, попросив разрешения войти. Нату же я попросил уйти. Девочка в ответ на мою просьбу неохотно вышла из комнаты.

— Заходите, дядя Ваня!

Мужчина несколько раз кашлянул, перебирая одной рукой причесанные назад чёрные с проседью волосы.

— Дядя Ваня, вы хотите мне что-то сказать? Присаживайтесь.

Я встал и подал ему стоявший рядом со мной стул.

' Да, хочу, — проговорил отец Петьки и Наты, решив всё — таки сесть. Мне стало интересно, что он хочет мне сказать и приготовился его внимательно слушать.

— Говорите, дядя Ваня!

— Саша, ты хороший и замечательный парень. Очень жалко, что твои родители погибли и наша семья скорбит вместе с тобой. Они были хорошими людьми. Но их уже не вернешь. Такова жизнь. А тебе надо жить дальше. Жизнь продолжается. Ты когда — то спас нашу с Мариной дочку. Мы будем тебе по гроб обязаны до конца жизни. Мы с Мариной решили и хотим тебе хоть как — то помочь в твоём горе.

— Вы хотите что — то предложить? — спросил я у него.

— Да.

— Что же?

— Да. Мы хотим с Мариной забрать тебя в нашу семью. Тебя любит Ната, даже больше нас. Она очень привязана к тебе. И тебе нужно учиться и лучше в своей школе. Мы тебе поможем. На твой дом мы ни в коем случае не претендуем. Он твой. Только тебе придётся переехать к нам. Жить будешь с Петькой в одной комнате. Отныне мы твоя семья. Родителей заменить не сможем, но для нас ты будешь, как сын. В опеке сказали, что нужно твоё согласие. Они не против, вовсе. Как решишь, так и будет.

— Я согласен. Натка без меня не может. Дядя Иван, вы и сами всё знаете. А я сейчас не могу обойтись тоже без неё. Я и сам не знаю почему.

В тот же день я переехал к родителям Натки и Петьки в их дом. Для меня всё было привычным у них, потому что приходилось раньше часто у них ночевать по разному поводу и, конечно, чаще из — за Натки. Прошло время, и я стал приходить в себя, а моим лекарством от лишних раздумий стала Натка. Девчонка ни на минуту не оставляла меня в покое. Ей после моего появления в их доме совсем не хотелось оставаться в своей комнате, а хотелось спать со мной. Часто, просыпаясь по ночам, я чувствовал, что рядом со мной лежит хрупкое детское тело, прижавшееся вплотную ко мне. Приходилось относить Натку на руках обратно в её комнату. Поцеловав её в щёку, я спешил к себе в комнату. Разговоры с Наткой о том, что девочке не стоит спать вместе со взрослым парнем не действовали на неё и девочка продолжала снова наведываться ко мне по ночам в мою комнату, пока однажды её не застукал Петька, когда в очередной раз Натка собралась меня снова в очередной раз навестить. Проснувшийся некстати Петька удивился присутствию в нашей комнате своей сестренки, да и ещё лежавшей в моей постели.