Декан в моей голове
Шрифт:
«Купим праздничных леденцов, я их не ела целый год», — продолжила я. — «И мандарины тоже! И горячий шоколад!»
«Ладно, ладно», — сдался Гайер под моим напором. — «Идемте».
На улице действительно было невероятно красиво. Стены домов украсили световыми заклинаниями, где-то это были падающие звезды, где-то устрашающие морды диких животных, из оскаленных пастей которых вылетали снопы искр. А больше всего мне понравился домик, украшенный как кукольный замок — бело-розовый, с аккуратными башенками и танцующими силуэтами в окошках.
Я вертела головой во все стороны, чтобы не упустить ничего интересного, и широко улыбалась.
На центральной улице жители устроили небольшую уютную ярмарку. Что здесь только ни продавали: и праздничные сладости, и елочные украшения, и теплую одежду, и даже щенков, резвящихся в утепленной заклинаниями клетке.
На щенках я зависла надолго, уж очень забавно они играли. Но скоро меня оттеснили набежавшие поглазеть дети разных возрастов, и я отступила. Нашла взглядом торговку сладостями и направилась к ней.
— Один килограмм новогодних леденцов, пожалуйста, — протянула ей купюру.
И получила ценный кулечек моих любимых сластей. Сразу закинула в рот один и застонала от вкуснейшего фейерверка во рту.
С одной стороны, жаль, что их продают только в праздничную неделю. С другой же, если бы их можно было достать круглый год, то леденцы потеряли бы праздничную атмосферу и стали чем-то обыденным.
Я всегда покупала один килограмм и растягивала его на оставшуюся зиму, вспоминая прошедший праздник.
«Не ожидал, что они такие вкусные», — подал голос Гайер.
Я в удивлении даже остановилась и ойкнула — на меня налетел мальчуган лет четырех. Хорошо, что не упал. Зыркнул большими глазенками и понесся дальше.
Я отошла в сторону и спросила у Гайера:
«Вы что, первый раз такие пробуете?»
«Да, в нашей семье не было традиции их покупать, наверное, потому что ни мать, ни отец леденцов не жалуют. Обычно в праздники мы объедались шоколадными конфетами».
Конечно, его семья явно обеспеченнее моей, и все же мне стало его чуточку жаль. Для меня Новый год без этих леденцов — совсем не то. Поэтому я развернулась и снова направилась к торговке. И когда она вручила мне второй такой же кулек, как я сжимала в руке, заявила удивленному Гайеру:
«А этот ваш будет. Съедите, когда все наладится… Хорошо?» — и почему-то смутилась.
«Спасибо, Этель», — мягко ответил он.
И я, широко улыбаясь, пошла дальше. Лавочки сменяли друг друга, вокруг бегали дети и бродили взрослые компании. Я успела выпить горячего шоколада и выиграть одну мандаринку в веселой карточной игре. Впрочем, там все участники получили по мандаринке.
«О, готовые наборы для пунша!» — оживился Гайер.
«Где?» — удивилась я, озираясь.
«Вон те коробочки, видите, с оранжевыми бантами».
Я подошла ближе. Коробочки были одинаковые, на каждой надпись: «Приготовь новогодний пунш сам».
«Помню, когда были подростками, мы с братом несколько лет подряд покупали такие. Алкоголь-то нам запрещали. А здесь, подумаешь, какая-то коробка. Мы чернилами закрашивали надписи и спокойно проносили в дом, чтобы в новогоднюю ночь, запершись в одной комнате, вместе готовить. В один год сделали целых пять видов, чуть не спалились перед родителями».
Я хихикнула и поймала удивленный взгляд продавца.
— А безалкогольный есть? — спросила у него.
Тот мотнул головой, подумал и все-таки вытащил одну из коробочек.
— Вот этот, последний остался.
— Давайте!
«Вот я никогда не готовила пунш из такого набора», — сказала Гайеру. — «Хочу попробовать».
А еще мне хотелось заняться чем-то, что он любил делать в детстве. Нет, ну а что, я же купила ему леденцы… По-честному поменяемся новогодними традициями…
«Хорошая идея», — одобрил он. — «Какая вы сознательная, безалкогольный взяли».
«Ну», — смутилась я, захватив покупку и отойдя от лавки. — «Я говорила, что не люблю… Выходит, и не переношу почти».
Пошла дальше и внезапно уперлась в спины столпившихся людей. Хм, странно, что это там? Подняла голову и восхищенно ахнула.
«Горка!»
Большая, ледяная, искрящаяся волшебным светом, с которой с веселым криком слетали дети и взрослые. А толпа — это группа поддержки, что ли?
«Только не говорите, что…», — начал Гайер, но я уже начала обходить людей в поиске начала очереди.
«Этель, вы же несерьезно!»
«А что такого, не верю, что вы никогда не катались с горки».
Встала за тучной женщиной, хохочущей вместе со спутником и огляделась в поиске того, кому можно вручить мои покупки.
«Конечно, катался! Но мне было десять, а не тридцать!»
«Только не говорите, что вы зануда», — заявила я, а Гайер будто воздухом поперхнулся.
Н-да, думаю, студенты его так никогда не называли. Почувствовала себя бесстрашной… или отчаянно глупой.
«И вообще, скачусь я, а вас все-равно никто не видит».
За мной встала девочка лет пяти, и её мама начала отходить, видимо, сама кататься не собиралась. Я не растерялась и попросила ту постоять с моей поклажей.
Очередь быстро двигалась вперед, и вот уже передо мной оказалась лесенка наверх.
«Надо было надеть перчатки», — забурчал Гайер, когда я цеплялась за холодные поручни.
Не ответила. Отсюда было высоковато… и страшно. Вот впереди три человека… уже два…
«Знаете, я передумала!» — заявила я, принимая от работника большую розовую ледянку. Посмотрела на нее, на себя, вниз… Действительно плохая идея была!
Вот уже последний человек передо мной съехал вниз, а я медлила.
— Проходите, не задерживайте, — подтолкнул меня работник.
«Давайте, Этель, спорим, вам понравится?»
Ладно, ладно.
Уселась на ледянку, оттолкнулась… И с криком полетела вниз! Невероятное чувство полета, холодный ветер навстречу, мгновение — и я внизу.
На дрожащих ногах поднялась и отдала ледянку другому работнику. Пошатываясь, отошла прочь.
Фух, это было… круто! Но страшно! И почему она такая высокая? Задрала голову— отсюда казалось, что горка вполне стандартная.