Чтение онлайн

Я грустно улыбнулась, зная, что она ошибается, но она, похоже, решила, что я согласилась. Она ушла, смеясь, и говоря, что я слишком молода, чтобы мучиться из-за парня. Я отрезала кусочек оладьи и хотела уже съесть его, как вдруг догадка ударила меня. Восемнадцать… Мне только восемнадцать.

Она вернулась с еще одной чашкой кофе, предупреждая, что он горячий, пока я тихо ела. Аппетит пропал, и я хотела лишь забросить какую-то еду в желудок, не зная, когда вновь смогу поесть. Я отложила вилку в сторону – не могла больше съесть ни крошки, и сделала глоток кофе, осматриваясь по сторонам. Удивление переполнило меня, когда я услышала, что мужчины у бара теперь обсуждают Вторую поправку – право носить оружие – и насколько важен контроль за вооружением в Америке. Их спор становился все жарче, и я отвернулась, но тут же застыла в шоке, вновь проливая кофе, когда взглядом наткнулась на телевизор. Желудок подвело, стоило мне увидеть знакомого мужчину, глаза быстро скользнули по надписи внизу экрана – специальный агент Джозеф Ди Фронзо, Министерство Юстиции США.

Кофе был горячий, и руку будто обожгло огнем. Я сцепила зубы, игнорируя пульсирующую боль, в кафетерии стало тихо, все обернулись, чтобы посмотреть на источник шума. Официантка бросилась ко мне на помощь, но я проигнорировала ее, внимание было сосредоточено только на мужчине из новостей. Мне было сложно слышать его, боль в руке отвлекала, было ощущение, будто я барахтаюсь под толщей воды.

«…сделал заявление, что инцидент в Чикаго не должен был произойти… департамент в затруднении… рейд обернулся смертью … резня в доме общеизвестного дона мафии Аро Вольтури… крупнейший случай массовых смертей в истории подразделения… ближний бой… дебаты, как следует поступить с жертвами…»

На меня будто свалилась тонна кирпичей, грудь сдавило, когда на экране появилось изображение доктора Каллена.

«…подозреваемый преступник был в бегах… выдан орден на арест за неявку на суд по обвинению в нарушении законов RICO (1)…

– О Господи, – выдохнула я, когда показали кадр с огромным особняком, десятки полицейских машин окружили его, а периметр оградили желтой лентой.

«… по слухам, давал показания федеральной службе… обеспечил информацию, благодаря которой состоялся рейд… открыл огонь до приезда полиции… массовый хаос… неизвестно, кто был целью… орден на арест Аро Вольтури, который сбежал с места преступления… похоже, был ранен в перестрелке…»

Они показали фотографию Аро и номер внизу экрана, по которому любой мог позвонить, если заметит его, за его поимку назначили награду. Я поежилась, на глазах появились слезы, и я тяжело задышала.

«… семь человек погибло, семерых взяли под стражу… похороны погибших начались вчера…»

Я громко выдохнула, когда на экране вспыхнуло изображение Алистера, а потом снимки еще нескольких. Как заявили, эти жертвы были мертвы до приезда полиции. Я в шоке уставилась на телевизор… Алистер мертв? Я не знала остальных, среди них назвали заместителя босса по имени Кай и других членов организации, но все были незнакомы мне. Меня так поразила и ошеломила эта ситуация, я испытала такое облегчение, что Эдвард, похоже, непричастен, что едва не пропустила следующие слова.

«… похороны Карлайла Каллена назначены на завтра…»

От ужаса я застыла, и услышала, как один из мужчин в кафетерии раздраженно вздохнул.

– Превосходный пример необходимости ужесточения контроля за оружием.

– А вот и нет, – тут же парировал другой мужчина. – Это отбросы общества. Они сделали нам одолжение, что перестреляли друг друга.

Из горла вырвался громкий всхлип, и я тут же поднесла руку ко рту, не в силах сдержать потоки слез. Я дрожала и яростно трясла головой, пока до меня доходило. Похороны? Доктор Каллен мертв? Это, должно быть, ошибка!

– Изабелла? – раздался голос официантки, и я оглянулась, замечая ее около себя. – Ты в порядке, сладенькая?

Она выглядела озабоченной, и я хотела было ответить, но стоило мне открыть рот, как вырвался еще один громкий всхлип, который эхом разнесся по помещению. Я резко подскочила со скамьи и чуть не упала – ноги обмякли и едва выдерживали мой вес. Я пронеслась мимо нее и быстро полетела к двери, в спешке совершенно забыв заплатить. Я выскочила на улицу, где была припаркована машина. Кто-то кричал мне вслед, но я даже не обернулась, дрожащими руками я открыла дверь и залезла внутрь. Я завела машину и тронулась с места, едва не врезавшись в пассажирский автобус. Сквозь слезы я плохо видела дорогу, я мчалась по улице, руководствуясь лишь памятью. Открыв центральную консоль, я полезла туда, но тут раздался громкий гудок и покрышки завизжали, я нажала на тормоза и выкрутила руль, чтобы избежать столкновения с какой-то тачкой – я ехала прямо на красный. Я вскрикнула и быстро свернула на обочину, понимая, что потеряла контроль, страх охватил меня.

Я выключила двигатель и положила голову на руль, прикрывая глаза и пытаясь взять себя в руки. Я была в шоке, слова из новостей неустанно крутились в голове, но я никак не могла понять их. Как он может быть мертв? Что произошло? Новости поразили меня так сильно, что я устроила настоящую сцену, хотя столько времени пыталась слиться с толпой и не выделяться. До меня дошло, что на мне надета футболка Эдварда с именем Каллен на спине, и я задумалась, видел ли кто-то эту надпись, когда я убегала. Возможно, они провели параллели.

Когда я, наконец, взяла дыхание под контроль, я открыла глаза и начала вытирать слезы с лица. Я добралась– таки до центральной консоли и извлекла оттуда черный телефон, набирая единственный записанный там номер. Гудков не было, сразу раздался голос автоответчика. «Алек Эвансон. Оставьте сообщение».

Раздался сигнал, и я попыталась справиться с нервами, которые всегда сопровождали эти звонки, даже спустя столько месяцев. Вздохнув, я произнесла одно-единственное слово, жжение в груди постепенно вытеснялось другим чувством. Сквозь шок, ужас и страх я ощутила решительность.

– Чикаго, – прошептала я.

Рука дрожала, пока я заносила в навигатор программу, на экране быстро появились цифры вычисленного расстояния поездки – 980 миль – путь, который я могу осилить за шестнадцать часов.

Я, наконец, нашла свое направление.

Дорога прошла в тумане, я следовала инструкциям и останавливалась лишь для того, чтобы дать ногам передышку, или выпить кофе, или воспользоваться уборной. Когда я начала уставать, остановки участились, мне требовалось больше кофе, чтобы взбодриться, и через тринадцать часов за рулем я была так изнурена, что едва не заснула. Машина отклонилась с пути и съехала на обочину, едва не врезаясь в знак автострады. Меня трясло, пока я парковалась, потом я протерла руками лицо и сделала глубокий вдох. Мне нужно поспать, хотя я не хотела, но если я продолжу вести в таком состоянии, то обязательно нанесу кому-нибудь вред.

Едва сердце успокоилось, и дрожь ушла, я завела машину и выехала назад на шоссе, замечая через несколько миль место, где можно остановиться. Я поставила машину, закрыла все двери и откинула сиденье. Веки опустились, я надеялась отдохнуть, но, несмотря на истощение, ум продолжал работать. Я пыталась понять происходящее, сердце ныло, когда я думала о докторе Каллене.

В отличие от всех предыдущих раз, когда мне первым делом на ум приходил случай с наказанием, я начала вспоминать хорошее. Я думала о том, как он подарил мне фотографию мамы, как делился со мной воспоминаниями о посещении меня вместе с женой. Я воскрешала в памяти праздники, которые были у меня благодаря ему, его смех, когда мальчики делали что-то интересное. Выражение гордости на его лице, когда Эмметт и Джаспер закончили старшую школу. Я никогда не забуду, как он сидел рядом и держал меня за руку, пока доктор извлекал у меня чип. Я думала о «Макдональдсе», где он кормил меня в первый день, как он впервые купил мне фаст-фуд, и как отдал ключи от своего «Мерседеса», чтобы я училась водить. Он даже не разозлился, когда я вернула машину с царапиной на боковом зеркале, он просто починил ее, не говоря ни слова. Я вспоминала, как проснулась в Чикаго после похищения и обнаружила рядом обеспокоенного доктора Каллена, он снова и снова проверял меня, и тогда я поняла, что он искренне переживал за меня.

Оказалось, что спустя год остались лишь лучшие воспоминания, и вместе с ними пришли и слезы. Большинство значительных моментов, первых в моей жизни, были связаны с ним. Я помнила, как впервые увидела его в Финиксе, на его губах появилась улыбка, когда мы встретились взглядами. Тогда она показалась мне зловещей, потому что меня учили не смотреть людям в глаза, но теперь я поняла, что он улыбался, потому что я была храброй и сделала попытку. Он увидел мою силу и решительность, и несмотря на боль и гнев, который испытывал из-за гибели жены, он дал мне шанс попрощаться с матерью.