Чтение онлайн

Мне нужен был другой пример, но какой?

Чтобы понять, от чего отталкиваться, я склонилась к Зену и спросила, каков у местных идеал женской красоты.

— Разве ты не видела мэзу? — шепотом уточнил он.

— Видела, но мне надо знать, что нравится большинству. Иначе мои художества будут плохо продаваться. Выбеленные волосы, светлые глаза, аккуратный нос, пухлые губы — это нравится?

— Мясца, мясца добавь, — посоветовал Треден, расслышавший меня, и выразительно показал на себе, какие изгибы должны быть у дамы мечты.

— Большая грудь, тонкая талия, крутые бедра… Предсказуемо, — усмехнулась я.

— Она должна быть как корова, — продолжил бородач томно, с придыханием.

Мои брови приподнялись.

— Хорошо откормленная, холеная, самая ценная животина в хозяйстве, оберегаемая от гуи и воров, — пустился Треден в художественные сравнения.

Я усмехнулась и, решив ориентироваться на Мэрилин Монро, принялась рисовать «корову». По сути, все, мэнчи описали стереотипный образ сексапильной блондинки с формами. Примитив…

Они хотели обнаженную женщину, но ведь и обнаженную женщину можно изобразить невинно. Моя мэза на рисунке стояла вполоборота. Длинные волнистые волосы струились плащом по ее спине, прикрывали круглые ягодицы, но не полностью. Я подала ее красоту намеками: вроде и нет одежды, но самое интересное скрыто. Неприкрыты только часть грудной клетки, плечико с лилией-татуировкой, окружность левой груди… Как женщина, я не видела ничего особенного в том, чтобы просто изобразить красивую голую даму. Мне хотелось эстетики, утонченности, и в итоге самым сексуальным в рисунке получилось спокойное склоненное лицо мэзы, освещенное мягкой полуулыбкой…

Рисунок был закончен, а мне все хотелось что-то подправить, добавить… Зен мягко перехватил мою руку, испачканную карандашом, давая понять, что пора заканчивать. Я стерла пот, выступивший на лбу, и спросила:

— Что скажешь?

— О-о, — протянул восхищенно Треден, и перегнулся через стол. Рисунок он видел перевернутым, но и такой он на него произведение произвел. — О-о-о…

— Нравится?

— Да, но тощевата. И одни волосья видны. Ты бы ее того, передом нарисовала!

— В самый раз, — возразил Зен и, взяв рисунок, встал из-за стола.

Мэнчи, ожидающие, когда же я закончу, так и повалили ему навстречу (пока я рисовала, они сидели на своих местах, как выдрессированные, хотя у некоторых явна была ломка любопытства). Пряча рисунок, Зен подошел к хозяину едальни.

Я не могла бы с такого расстояния разглядеть, что там происходит, поэтому просто взяла кружку Тредена с пивом и сделала хороший глоток.

Я давно уже сняла тулуп и шапку, и оставалась в старой рубахе Зена; растрепанная коса свешивалась на грудь. Так я, конечно, привлекала еще больше взглядов, но долго в тулупе и шапке я бы точно не просидела!

Далеко не все мэнчи потянулись к хозяину едальни, который в данный момент, судя по звукам, рассматривал рисунок; многие остались на местах и предпочитали рассматривать меня. В кои-то веки я порадовалась своему плохому зрению и тому, что не могу рассмотреть их сама.

— Что вы за люди такие? — проворчал Треден, у которого от такого внимания снова испортилось настроение. — Зачем явились? Свору голодных мэнчи дразнить?

Не могла же я сказать, что мы пришли, потому что наследили и если бы вернулись домой, то к нам бы пожаловали ловцы с расспросами, а не видели ли вы нашего товарища?

— Деньги нужны.

— Деньги! Зачем мертвецам деньги? А вас прикончат, попомните мое слово, потому как…

Мэнчи так и не договорил: в другом углу зала стало очень шумно.

— Что там? — спросила я, щурясь.

Треден обернулся и начал комментировать. Зену удалось продать рисунок хозяину едальни, одному из самых зажиточных мэнчи в деревне: Треден увидел, как они пожали руки. Затем другие мэнчи стали заказывать у него рисунки — по крайней мере, так это расшифровал бородач.

К нам несколько раз сунулся тот молодец с протяжным голосом, но суровый Треден отвадил его от нашего стола, да и другие отпихнули со словами: «Не твоя дека, не лезь». В едальне совсем не стало тише, наоборот, посетители переполошись еще больше, но теперь это было позитивное оживление.

Я не знала, как и о чем договорился Зена с мэнчи, но, вроде, все устроилось благополучно.

Мы вернулись домой, когда уже стемнело, и в этот раз Треден остался ночевать у нас. У нас теперь была корзинка, полная съестного, вкуснейшая горячая сбита в горшке и целых пять заказов на рисование четырех обнаженных мэз и одного портрета. Мэнчи, пожелавший портрет, должен был прийти утром.

Затея с охотой провалилась, но все сложилось в итоге таким образом, что мы с Зеном остались довольны. А вот Треден мрачнел и сокрушался:

— Что вы наделали? Не будет вам теперь житья, сгноят вас… разве можно обычному мэнчи смотреть на мэзу? А вы собрались тут… это..

— Бизнес замутить? — закончила я за него.

— Да, намутили вы воду! — не понял меня мэнчи и, встав, стал мерить шагами дом, вороша ногами солому. — На вас донесут, вас накажут, а пуще всего тебя, Зен! Чего тебе не хватает, морда ты желтоглазая? Чего тебе все неймется?

— Неймется, — кивнул Зен. — Не хочу всю жизнь прожить как шавка бесправная. Хочу свободу, хочу другие земли увидеть, море…

— Свобода… — горько протянул бородач. — Как же ты не поймешь, дурень, что не видать тебе свободы? Ты мэнчи, волк лесной. Тебя никогда не примут в ни-ов. Ты рожден в лесу и дело твое по этому лесу рыскать, мясо им притаскивать к столу — а к самому столу тебя не подпустят, и не надейся.

— Ты раньше не так говорил.

— Раньше… раньше я и сам дурак был! Жалею теперь, что наткнулись мы на того ни-ов … он ведь тебе уши-то знатно прочистил, всю душу разбередил. Да только сам-он дурной был, вот и…

— Замолкни! — рявкнул Зен, да так, что у меня сбита носом пошла. — Замолкни и не говори больше о нем!

— Рычи-рычи… Да только как я сказал, так и будет. Рисунки эти ваши, с мэзами, к добру не приведут… Порядок нарушаете, священный закон. Пощады не будет. Сдадут вас…

Я утерла рукавом нос, липкий от сбиты, и встряла в беседу.

— Скажи, Треден, какая смерть хуже — быстрая или медленная?

Мэнчи ничего не ответил; только засопел недовольно. Он сегодня вообще был самим воплощением недовольства.