Чтение онлайн

"...Неподготовленная боевая единица вызывает непредсказуемую направленность действия".

* * *

– Петенька, я же сказала тебе, что сегодня никак не получится.

– У тебя постоянно какие-то отговорки. Скажи сразу уж, что не любишь меня.

– Люблю, Петенька, люблю, но сегодня мне надо обязательно заняться сопроматом. А в воскресенье встретимся, обещаю.

– Танюш, если бы хоть половина твоих обещаний исполнялась... Да хотя бы треть.

– На меня нельзя обижаться, Петенька, - и белобрысая Танюшка чмокнула Петеньку в левую щёку.

– Ладно уж... Я и не обижаюсь.

– Вот и не надо обижаться. А то надулся, заважничал. Прямо как сэр Исаак... Ой, Петенька, смотри!

– Что?

– У Ньютона какое лицо печальное.

– С чего бы ему веселиться, ведь он же серьёзный ученый.

– Да ты посмотри только!

– Ой, и правда. Все земные скорби на его лице написаны. Как же это так получилось? Ведь он же бронзовый. Неужели его кто-то переделал?

– Нет, это у него внутренний мир преобразился, чем-то его глубоко уязвили.

– Ты серьезно?

– Нет, конечно, но ты знаешь... Как-то жутко видеть такое страдание даже на лице статуи. И потом, непонятно это всё.

– Да, дела...

* * *

– Гаечка, я сегодня ужинать не буду. Был небольшой фуршет, выход на пенсию одного старшего преподавателя, ты его не знаешь. Так я уже и сыт.

– Авгурчик, а может быть, покушаешь немного? Ведь от университета добирался до дома почти два часа, немного хоть перекуси. У меня котлетки, картошечка и огурчики соленые.

– Ну, Гаечка, ты как всегда меня совращаешь, я не могу устоять. У тебя всё такое вкусной, а я посмотри, как растолстел в последнее время!

– Глупости это. Ты - мужчина видный, тебе полнота идет.

– А здоровье? Я же по университетской лестнице в два приема поднимаюсь!

– Вот это потому что ты перестал обедать дома. Хватаешь там, на ходу какие-то куски, откуда же силы возьмутся? Авгурчик, съешь хотя бы огурчик.

– Авгурчик, съешь огурчик... "Мусик, где же гусик?"

– Что? Какая-такая Мусик?

– Да нет, Гаечка, это я так, к слову.

– Э-э-эх! Посмотрите на этого кобеля! У него уже какая-то Мусик завелась! Эти студентки, им бы только найти преподавателя поглупее, да охомутать, чтобы он зачеты все поставил, и у других преподавателей слово замолвил. Вот так и пролезают в аспирантки, не мозгами, а ногами! А ты и рад, глаза выпучил, челюсть отвесил, козел старый!

– Гаечка, ну что ты такое говоришь? Ну откуда ты всё это взяла?

– Знаю!

– Ну откуда?

– Сама была студенткой.

– И ты так поступала?

– Что ты, с чего ты взял? Нет, конечно, но такие были и на нашем курсе.

– Помнится, ты же собиралась тебе в аспирантуру к Хохлову...

– Ну, так ты будешь есть или убирать все?

– А что там?

– Я же говорю: картошка, котлеты, огурчик.

– Ах, да... Но ты меня сбила! Я сейчас думал о чем-то важном.

– Поешь, и будешь думать. Никуда от тебя не уйдет твоё важное.

– Да, конечно...

– Аванс получали?

– Да, Гаечка, сейчас принесу.

– Сиди, ешь, я сама возьму. В правом кармане пиджака ведь у тебя кошелёк?

– И когда ты перестанешь шарить у меня по карманам?..

– Что? Не слышу! Погоди, сейчас подойду.

– Нет, ничего, я так, про себя... Гаянэ ты моя, Гаянэ... "Оттого, что я с севера что ль?" ... И ничего-то в тебе хорошего нет, кроме имени...

– Ты что-то говорил, милый?

– Нет, дорогая, это я Есенина вспомнил.

– Вот это что такое? Я укололась об это. У тебя в кармане лежала это вещь.

– Да, я забыл совсем. Надо отдать Глафире.

– Какой ещё Глафире?

– Техничке нашей.

– Старый ловелас, он уже и с техничками шашни водит!

– Ну что ты такое говоришь?

– Что вижу, то и говорю!

– Во-первых, я не понимаю твоего тона, во-вторых, я не принимаю твоих обвинений, в-третьих, техничка - тоже человек!

– "Техничка - тоже человек!" Ну вот, так и есть! И после этого он будет говорить, что он не принимает моих обвинений. Техничка стала ему тоже человек, а я, значит, никто. Со мною можно так обращаться... Так тиранить... Так обижать... После двадцати лет супружеской жизни... Я ему отдала лучшие свои годы... А он!..

– Ну, успокойся, душечка, отдала лучшие, отдашь и худшие...

– Что? Нет, так издеваться над собой я не позволю! Ты на что намекаешь? Что я уже некрасивая, да? Что меня надо списать в утиль, да? Теперь у нас, видите ли, есть техническая женщина Глафира? Ну и как её техничность? Старый! Развратный! Кобель!!! И обжора, к тому же! Правильно мне мама говорила... Ты эгоист! Ты меня никогда не любил, а я тебя ...Ой! Что это? Авгурчик, родненький, сердце что-то бьется так сильно...

– Гаечка, что с тобой?

– Отпустило. Всё хорошо... Теперь хорошо стало. Сладко так. Милый. Какая же я всё-таки мегера! И как ты только меня терпишь, родной ты мой, замечательный? Как же я тебе жизнь-то порчу!

– Гаечка, ты главное, не беспокойся, вот ляг, отдохни. Я и посудку сам помою.

– Да от чего же мне отдыхать? Это ты на работе был, а я-то ведь и не устала нисколько. Сама не понимаю, что это я на тебя взъелась? Ты у меня такой славный! Я тебя люблю. Слышишь? Я тебя просто обожаю, мой родной, мой самый замечательный в мире человек! Поцелуй меня. Иди ко мне. Я тебя ... Ну, иди же!

* * *

– Скорая? Срочный вызов. Сердечный приступ. Адрес? Записывайте...

* * *

– Что же вы, батенька, неотложку вызываете, а супруга ваша ни на что не жалуется, здоровехонька?

– Доктор, тут такое дело, она жаловалась, что сердце сильно бьется.

– Ну, и бьется сильно, так что же тут плохого? А вы вспомните-ка свою молодость. Ведь поди-ка влюблялись? Так что же сразу в неотложку звонили?

– Влюблялся. Но при чем тут сердце?

– Билось оно у вас по-особенному?