Чтение онлайн

Завершался наряд модника шляпой. В официальных случаях это высокий цилиндр, а Онегин для прогулки надевает широкий боливар. Шляпа эта названа была по имени С. Боливара (1783–1830) – предводителя национально-освободительного движения за независимость испанских колоний в Южной Америке. В 1824 году Боливар стал во главе республики Боливии, названной в его честь. Фасон шляпы с широкими полями, которую носил Боливар, получил распространение в Европе и считался свидетельством политического либерализма.

Умение одеваться и вести себя в обществе – залог успеха в свете. Юноша, умеющий легким разговором на любую тему развлечь даму и изящно танцующий, чувствовал себя на балу персоной более значительной, нежели известный государственный деятель или прославленный полководец, не принимающий участия в танцах. Таким «счастливым талантом» и наделен Онегин.

Искусству танца начинали обучаться с 5–6 лет, постигая сложные фигуры полонеза, мазурки и вальса. Все эти танцы требовали ловкости, изящества и просто физической выносливости. Особенно сложные фигуры танцующим парам приходилось выделывать в мазурке, и то, что Евгений танцует мазурку легко, свидетельствует о его непринужденности и в других танцах.

Без затруднений ведет он и светскую беседу, позволяя себе несколько расширить рамки и глубину этикетной тематики. Онегин даже приобретает репутацию «ученого малого», поскольку оперирует десятком-другим латинских выражений и проявляет познания в политической экономии («читал Адама Смита»). Воззрения английского экономиста Смита (1723–1790), утверждавшего, что доходность хозяйства зависит от его производительности, а последняя продиктована заинтересованностью работников в результатах своего труда, были весьма популярны в декабристских кругах. Таким образом, внимание к трудам Смита приподнимает Онегина над светской заурядностью.

Круг тем светской беседы очерчен в восьмой главе. На вечере у Татьяны, уже ставшей «неприступною богиней… царственной Невы», некий «на всё сердитый господин» изливает досаду:

Но это уже дурной тон. Настоящий светский человек в разговоре в обществе не должен открыто выражать восторга или негодования, и в шутках надлежит также соблюдать умеренность. В салоне Татьяны

Основная же сфера интересов Онегина сосредоточивается в пределах «науки страсти нежной». В строфах с Х по XII включительно первой главы излагается целая программа обольщения, которой пользуется Евгений.

Однако это отчасти ироническое повествование смягчается ссылкой на параллель с П. Чаадаевым («второй Чадаев мой Евгений»). Чаадаев пользовался непререкаемым авторитетом как философ и эрудит, знаток литературы и театра. Его дружбой дорожили Грибоедов и Пушкин, который даже видел в Чаадаеве учителя. И наряду с этими качествами за Чаадаевым закрепился и титул первого денди Петербурга. Племянник его вспоминал: «Одевался он, можно положительно сказать, как никто… Очень много я видел людей, одетых несравненно богаче, но никогда, ни после, ни прежде, не видел никого, кто был бы одет прекраснее и кто умел бы с таким достоинством и грацией своей особы придавать значение своему платью… Искусство одеваться Чаадаев возвел почти на степень исторического значения».

Чтобы соответствовать такому образу, туалету необходимо было уделять немало времени и внимания. Так и Онегин проводит перед зеркалом «три часа по крайней мере». Да и как иначе. В романе английского писателя Э. Бульвер-Литтона «Пелэм, или Приключения джентльмена» (1828) разъясняется, какое значение имеет в жизни светского человека костюм. «Уметь хорошо одеваться – значит быть человеком тончайшего расчета. Нельзя одеваться одинаково, отправляясь к министру или к любовнице, к скупому дядюшке или к хлыщеватому кузену; именно в манере одеваться проявляется самая тонкая дипломатичность. В манере одеваться самое изысканное – изящная скромность, самое вульгарное – педантическая тщательность. Одевайтесь так, чтобы о вас говорили не «Как он хорошо одет!», но «Какой джентльмен!».

Один день Онегина

Утро светского человека начинается с полудня, а дальше день стремительно катится по заведенному порядку. Для характеристики вкусов и привычек Онегина Пушкин описывает его кабинет. Автор не замечает в комнате ни книг, ни письменных принадлежностей, зато все, что изобретено «для роскоши, для неги томной», здесь представлено в изобилии.

Современному читателю кажется странным, почему туалетные принадлежности сосредоточены в кабинете, а не в ванной комнате. Дело объясняется просто: даже в богатых домах ванны были крайне редки. Согревать воду и менять ее при отсутствии водопровода было сложно; умывались в спальне либо в кабинете. Слуга поливал водой из кувшина, а барин склонялся над умывальным тазом. Поэтому здесь же размещены и щетки, и ножницы.

Но зачем сюда попали трубки из Константинополя (Царе-града), часто украшенные янтарем? Курение – обычай, заимствованный на Востоке, прежде всего из Турции, с которой Европа общалась всего интенсивнее. Первые европейские трубки изготовлялись из фарфора в виде головок турка в чалме или турчанки. Вслед за трубками в кабинетах появляются и диваны – мягкие низкие ложа с многочисленными подушками, располагающими к восточной неге.

Вплоть до конца 1830-х годов курение было занятием чисто мужским, причем при гостях и дамах курить считалось неприличным. Курили обычно в дружеской, короткой компании или когда гостей вообще не было. Курили из длинных, порой более метра протяженностью, трубок, оканчивающихся янтарными мундштуками. Папиросы еще не были изобретены, редкие любители дымили сигарами, а старики предпочитали нюхать ароматный табак (в минувшем столетии и женщины имели при себе миниатюрные, богато изукрашенные табакерки).

Фарфор и бронза… Это вазы и статуэтки, украшавшие стол или каминную полку. Духи в хрустальном флаконе тоже модная новинка, употреблять которую отваживаются пока лишь записные модники, причем мужчины, а не женщины.

Квартира Онегина в пушкинском романе не описана, но чтобы составить представление о ней, обратимся к материалам пушкинской эпохи. В «Панораме Санкт-Петербурга» (1834) А. Башуцкий писал: «Вы изумитесь, убедясь, что семейство вовсе не из первоклассно богатых, состоящее из трех, четырех лиц, имеет надобность в 12 или 15 комнатах». «Помещения соображены здесь вовсе не с необходимостью семейств, но с требованием приличия… Кто из людей, живущих в вихре света и моды, не согласится лучше расстроить свои дела, нежели прослыть человеком безвкусным, совершенно бедным или смешным скупцом? Насмешка и мнение сильны здесь, как и везде».

Молодой холостяк, конечно, довольствовался меньшим количеством комнат, но и ему полагалось жить не выше второго этажа. В противном случае кто-либо из знакомых мог обронить снисходительно: «Я с ним не знаюсь, он живет слишком высоко».

Естественно, что любой дворянин не может обходиться без слуг. При Онегине, когда он едет в деревню, состоит всего лишь один слуга – француз Гильо (у аристократов-денди хорошим тоном считалось иметь в услужающих француза или англичанина). В деревне Онегину больше и не нужно, там хватает дворовых, а Гильо изучил вкусы и привычки барина, знает, что и когда нужно делать.