Чтение онлайн

– То есть, вы хотите сказать, что постоянно таскаете в кармане зеркальце с девеком?
– недоверчиво сощурившись, спросил судья Габриэль.

– Ну да, - не моргнув глазом ответил Ницан.
– Иной раз друзей разыгрываю, и вообще...

Лугальбанда еще раз посмотрел на глиняные останки, покачал головой.

– Кто же все это сделал?
– спросил он.
– Кто в действительности убил преподобного Сивана?

Ницан повернулся к Балаку, неподвижно стоявшему в углу и внимательно слушавшему разговор.

– Протестую!
– немедленно заявил лже-купец. Голос у него был сдавленный - результат парализующего воздействия магического судейского жезла. Все же Балак ухитрился презрительно скривить губы и заявить: - Все, что вы можете мне предъявить - это обвинение в лжесвидетельстве. Да, я изготовил голема для того, чтобы подкрепить обвинение против этого человека, - он взглядом указал на сыщика.
– Потому что у меня есть личные причины его ненавидеть.

– И что же это за причины?
– поинтересовался судья Габриэль.

– Ревность!
– выкрикнул купец.

Судья повернулся к Ницану, на мгновение онемевшему от такого заявления.

– Что скажете?
– спросил он с сомнением.

Детектив пренебрежительно махнул рукой.

– Да чушь все это, - сказал он, почти таким же сдавленным голосом, что и Балак. Откашлялся и продолжил громче.
– Я сказал, что подозрения относительно свидетелей вызвало сходство их показаний. Но именно подозрения, а не уверенность. Уверился же я окончательно вот почему, Ницан взял в руки орудие убийства и протянул его судье.
– Обратите внимание, ваша честь: к рукоятке прилип кусочек глины. Но на месте преступления нет никакой глины. Там заасфальтированная площадка, поэтому кинжал никак не мог выпачкаться в глине при падении или еще как-нибудь. Если мы сейчас проведем экспресс-анализ этой глины и останков голема, то убедимся, что они идентичны. Так что преподобного Сивана убил голем, и именно этот голем, созданный Балаком. Потому судейский жезл мага-эксперта и показал, что никто не прикасался к кинжалу. Кроме меня. Никто - то есть, ни один человек. Но ведь голем не человек, он не оставил памяти в рукоятке кинжала... А истинным убийцей младшего жреца был, разумеется, тот, кто создал это глиняное чучело и управлял им. Затем его же использовали в качестве лжесвидетеля, - Ницан осторожно положил кинжал на стол с вещественными доказательствами.
– Маленький кусочек глины, - повторил он.

Судья Габриэль вновь повернулся к Балаку. Тот отвернулся - на сколько позволяла невидимая сетка. Судья перевел взгляд на груду сухой красной глины посередине зала судебных заседаний.

– Да...
– деревянным голосом сказал он.
– Удивительно... Впрочем, должен вам сказать, что случай использования искусственного существа в качестве орудия убийства...

– Ваша честь, - бесцеремонно перебил его Ницан.
– Неужели вы не хотите услышать, что произошло в действительности в доме престарелых храмового комплекса Анат-Яху? Кто организовал эти преступления, каким образом они совершались?

– Разумеется, разумеется, - спохватился судья, а маг-эксперт энергичным кивком подтвердил его слова. Обвинитель Омри Шамаш промолчал. Он тяжело переживал триумф бывшего сокурсника и собственное фиаско. Теперь в нем боролись два чувства - естественное любопытство и стремление поскорее улизнуть из здания суда. Правда, на последнее он не решался без ведома собственного начальства - в данном случае, судьи Габриэля.

– Почему бы нам не продолжить заседание?
– предложил Ницан. Во-первых, мне в любом случае необходимо присутствие в зале представителей храма Анат-Яху. Во-вторых, ведь здесь, если я не ошибаюсь, шло рассмотрение дела об убийстве младшего жреца Сивана - так давайте его продолжим. Обвиняемый, - тут он указал на Балака, - может занять полагающееся ему место, зрители и свидетели - вернуться на свои места. С вашего позволения, ваша честь, я займу трибуну обвинителя, а мой старый друг Омри Шамаш будет мне оппонировать, - сыщик улыбнулся мрачному Шамашу и добавил: - Если, конечно, захочет.

Судья Габриэль в некотором замешательстве заметил:

– Не знаю, как это будет выглядеть с точки зрения инструкции. Судебное заседание без подготовки... Как-то это...
– он развел руками.
– Может быть, есть смысл провести дополнительное расследование?

– Сейчас главный виновник находится в полнейшем замешательстве из-за внезапного разоблачения сообщника. Но он скоро оправится, и мы можем его упустить!
– возразил Ницан.

– Я не очень уверен в существовании этого главного виновника, вмешался Омри Шамаш.
– В конце концов, все что у нас имеется - улики, изобличающие Балака в убийстве и лжесвидетельстве. Мне кажется, есть смысл сосредоточиться именно на этом, - он уже несколько оправился от шока.

Судья Габриэль вновь обратился к детективу.

– Что вы на это скажете?
– спросил он.

– Маг, разоблаченный нами, всего лишь подручный главного преступника, - ответил Ницан.
– И убийство преподобного Сивана - лишь одно звено в цепочке преступлений, совершенных в храмовом комплексе Анат-Яху. Ваша честь, дайте мне возможность, и я докажу это прямо здесь, без всякого дополнительного расследования! Все, что мне нужно - вернуть в зал представителей храма. Будем считать это продолжением процесса. Если я ошибаюсь, вы всегда сможете прекратить заседание, отправить в тюрьму Балака и вернуть дело на доследование!

– Хорошо, - решил судья после долгого раздумья.
– Сделаем так, как вы хотите.

Он отдал распоряжение старшине охраны. Толпившиеся за дверью зрители (покинуть зал суда не мог никто без объявления судьей Габриэлем об окончании слушаний) возвращались в зал, с опаской поглядывая на нового подсудимого.

Подождав, пока публика заняла свои места, и в зале воцарилась тишина, Ницан вышел на середину и обратился к судье.

– Ваша честь, я попробую рассказать, что же в действительности предшествовало гибели преподобного Сивана. Все началось с того, что преподобный Сиван стал невольным свидетелем размолвки между храмовым казначеем преподобным Кислевом и подопечным дома престарелых господином Алулу-Бази. Речь шла о финансовых проблемах, - рассказывая, Ницан неторопливо прохаживался по залу.
– Господин Алулу-Бази обвинил казначея в недобросовестности... Верно, ваше преподобие?
– спросил Ницан, останавливаясь перед скамьями, которые занимали представители храма Анат-Яху.

Казначей вскочил, капюшон желтого плаща упал, открыв взволнованное, покрасневшее лицо.

– Э-э... Да, это было...
– растерянно пролепетал он.
– Господин Алулу-Бази высказал мне претензии, но я ни о каких злоупотреблениях... Он утверждал, что мы... то есть, я... Что я использовал выданную им доверенность и похитил у него крупную сумму денег.

– Какую именно?

– Около пятнадцати тысяч новых шекелей. Господин Алулу-Бази действительно выдал мне доверенность на приобретение торгового судна для его внука, живущего в Ир-Лагаше... И я выполнил его поручение - перевел пятнадцать тысяч новых шекелей в коммерческий банк Ир-Лагаша на счет судостроительной компании. Господин Алулу-Бази утверждал, что после этого я якобы отправил новое указание, пользуясь копией той же доверенности, приостанавливающее выплату...

– А через три дня после этого разговора господин Алулу-Бази скоропостижно скончался, - заключил Ницан.

– Да, но я клянусь - мне не в чем каяться, я выполнил все его поручения, не более того!
– нервно воскликнул Кислев.

– Разумеется, а смерть господина Алулу-Бази наступила в силу естественных причин и явилась всего лишь трагическим совпадением.

– А от чего умер этот... ммм... господин Алулу-Бази?
– спросил Омри Шамаш.

– От злокачественной водянки, - ответил Ницан.

Бывший обвинитель пожал плечами.

– Может быть, я что-то пропустил, - сказал он скептически, - но не вижу связи между этой смертью и каким-то скандалом.

Детектив кивнул, словно соглашаясь.

– Все дело в том, что этот разговор случайно слышал преподобный Сиван. К сожалению, я не знаю мотивов его дальнейшего поведения. Он мертв, и я не думаю, что следует прибегать к некромагии и устраивать посмертный допрос, вынуждая его и без того истерзанную душу мотаться между нашим миром и потусторонним.