Чтение онлайн

— Никто там не живет? — спросила Екатерина.

— Нет. Я еще не решил, что с ним делать. Оно стоит на прекрасном месте.

Ей стало грустно оттого, что такая прекрасная обитель опустела. Она даже слегка поежилась. Не хотелось бы оказаться внутри этого покинутого аббатства, по залам которого блуждает гулкое эхо. Но ей пришло на ум кое-что еще.

— Генрих, — сказала она, поднимая на него взгляд, — я хочу просить вас об одолжении.

— Просите о чем угодно.

— Речь о моих братьях. Они выросли в доме милорда Норфолка и теперь овладели всеми навыками рыцарей. Для меня очень важно, чтобы они оказались при дворе.

Генрих заулыбался:

— Я могу взять в свои личные покои еще троих джентльменов. Они получат хорошее жалованье и новое платье, а ваш дядя лорд Уильям объяснит им, в чем будут состоять их обязанности.

— Благодарю вас! — воскликнула Екатерина и поцеловала его.

— Все для вас, — сказал король и сжал ее руку. — Я думаю дать вашему дяде графу Сассексу должность главного камергера, которая никем не занята после ареста Кромвеля. Это влиятельный пост в личных покоях, и я знаю, что могу полагаться на графа, он будет исполнять свои обязанности достойно. А юный Суррей станет рыцарем Подвязки.

Дядя Норфолк обрадуется! Екатерина раскинула руки и обняла Генриха:

— Вы так добры ко мне и к моим родным!

Ей не терпелось сообщить своему кузену отличную новость. Они были почти одного возраста, и Екатерина любила и самого Суррея, и его жену Фрэнсис.

— Я хочу спросить еще об одной вещи, — осмелилась продолжить Екатерина. — Мой сводный брат Джон Ли некоторое время находится в Тауэре. Я всегда считала его хорошим человеком. Не подумает ли ваша милость о том, чтобы отпустить его?

Генрих нахмурился:

— Хм… Я разберусь с этим делом, дорогая. — Некоторое время король сидел в задумчивости, потом переменил тему. — Я намерен просить мастера Гольбейна, чтобы он нарисовал вас. Мне хочется, чтобы это была миниатюра и я всегда мог бы носить ее с собой.

— Я с радостью попозирую ему.

Они уже приблизились к Хэмптон-Корту, и гребцы направили барку к пристани. Темно-синее бархатное ночное небо было расцвечено звездами, а дворец освещен факелами. Генрих помог ей сойти на берег, и они рука об руку направились во дворец.

Для позирования Екатерина надела французский капор, рыжевато-коричневое платье с глубоким вырезом, обшитым подаренной Генрихом каймой, и меховые нарукавники, которые пришлось потом снять: сидеть в них долго было слишком жарко. В качестве украшений она выбрала золотую брошь с плоским бриллиантом, к которой были подвешены рубин и жемчужина, а также тяжелое жемчужное ожерелье — вещи из сокровищницы королев. Приготовившись, Екатерина села в приемном зале. Сегодня ко двору прибывали ее братья, и она хотела поприветствовать их, прежде чем вызовет мастера Гольбейна.

Братья низко поклонились, потом обняли сестру. Они были намного выше ее, и она залюбовалась, какими же мужественными красавцами стали все трое. Чарльзу было уже двадцать четыре, Генри — двадцать два, а Джорджу — двадцать один.

— Как же ты постаралась, сестрица, для себя и для нас, — сказал Чарльз.

— Мы очень благодарны тебе, — вступил в разговор Генри. — Доходы, которые я получу от своей новой должности, позволят мне жениться.

— Жениться? — эхом откликнулась Кэтрин.

— Этот дурак думает, что влюблен! — поддразнил брата Джордж.

— Я-то влюблен. А тебе еще нужно подрасти! — парировал Генри. — Ее зовут Энн, и она очень мила.

— Надеюсь познакомиться с ней, — улыбнулась Екатерина.

— Китти, ты выглядишь до кончиков ногтей королевой, — сказал Чарльз. — Полагаю, мне все еще можно называть тебя так?

— Конечно, — с улыбкой ответила она. — Есть какие-нибудь новости о нашей сестре Мэри?

— Да, ее тоже скоро выдадут замуж за мистера Траффорда, юного джентльмена из Ланкашира. Милорд герцог организовал это.

— В это трудно поверить! — ужаснулась Екатерина. — Ей всего двенадцать, и она скоро станет чьей-то женой. Я не видела ее с тех пор, как она была совсем крошкой. Уверена, что не узнаю Мэри. Теперь она поселится на севере, и я сомневаюсь, что мы встретимся в скором времени, а ведь я надеялась устроить ее при дворе. Это печально. У меня есть сестра, но я с ней не знакома.

— Я слышал, она рада замужеству, — сказал Генри. — Траффорду всего четырнадцать. Они будут жить с его родителями. Может быть, Мэри когда-нибудь приедет ко двору.

— А кто эта юная леди вон там? — спросил Чарльз, указывая на Маргарет Дуглас, сидевшую у окна с Мэри Говард.

— Племянница короля, леди Маргарет Дуглас.

— Какая красавица!

— Нет, Чарльз, она не для тебя. Ее когда-нибудь выдадут замуж ради выгоды короля, — решительно заявила Екатерина.

— Но я могу помечтать… — Он подмигнул ей.

Хорошо, что ее братья будут при дворе.

Когда закончился сеанс позирования мастеру Гольбейну, Екатерина присоединилась к своим дамам в личных покоях, куда пришли несколько джентльменов составить им компанию. Некоторые занялись игрой в карты, другие музицировали. К Екатерине подошел кузен Суррей и сел на стул рядом с ее креслом. Он обладал живым артистическим темпераментом и временами бывал довольно буйным. Все знали, каких взглядов он придерживается, ибо Суррей во всеуслышание объявлял о них, но при этом был весьма остроумен и всегда добр к Екатерине.

— Как чувствует себя моя кузина в роли королевы?

— Превосходно! — с восторгом ответила она.

— Мой отец восхваляет вас целыми днями и совсем перестал по-стариковски брюзжать. — Суррей усмехнулся. — По правде говоря, мы все благодарны вам. Это непросто — заманить в ловушку короля.

— Думаю, это король заманивал меня в ловушку, — засмеялась Екатерина.

— И теперь реформистам надели намордники! — весело продолжил Суррей. — Дни архиепископа Кранмера и выскочек Сеймуров сочтены. Я слышал, они теперь грызутся друг с другом, что развязывает руки нам, консерваторам.

Она слегка рассердилась:

— И вы считаете, король не управится с ними?

— Он легко поддается влиянию, и наша задача — проследить, как бы его не увлекли в неправильном направлении. Вот почему ваша роль так важна. Пока он любит вас глубоко и искренне, нам нечего бояться, а значит, крайне важно, чтобы вы сохранили его привязанность.

— Он не так прост, как вы думаете, — холодно ответила Екатерина, злясь на Суррея: с чего он решил, будто Генрихом так легко манипулировать? — Король крайне подозрителен и мало кому доверяет. Тревожится, что люди из его окружения прониклись лютеранскими идеями, особенно молодое поколение вроде нас; настороженно относится к амбициозным придворным. Ему нравится, когда люди не уверены в нем. Не слишком мудро судить о короле так, как судите вы, потому что он не щенок.