Чтение онлайн

– - Так ее нашли. Похороны завтра, - сообщил Шоушах.

– - Аа?
– это все что, удалось мне выжать из себя.

– - Покончила собой, - флегматично сказал Шоушах.

– - Ааа?
– еще более непонятно замычал я.

Шоушах понял это по-своему:

– - По тому воришке заходи попозже, пока ничего нет. Ищем, а пока парень будь острожен.

Шоушах так и ушел, а я стоял, и с каждым вдохом мне становилось хуже и хуже. Чувства утраты, упущенных возможностей, беды, тревоги и боли заполнили мое сердце. У мужчин, наверное, единственный проверенный годами путь забыть свое горе - это выпить. Я не любитель спиртного, никогда еще не напивался до беспамятства, иногда даже жалел таких пьяных людей, которых видел в заведении донны Карамеллы, но инстинкт повел меня в подвал за бутылкой. Позже я научился справляться со своим горем не с помощью бутылки, а совсем по-другому. В этот раз бутылка опустела на треть, когда пришел мой брат Васенька. Он пришел в тот вечер домой, пришел с парнем. Я пил, сознание раздвоилось. Какая-то часть меня еще контролировала тело и разум, другая часть была абсолютно пьяная, но я еще сохранял видимость трезвости.

– Треш, ты что сидишь на ступеньках?
– радостно спросил Васенька.
– Где все?

Я ответил на его вопросы инстинктивно, той частью, которая была трезвой:

– - Ушли.

– - Куда?

– - Папа остался у мастера Гросса, там засада. Я не очень его понял. Доктор забрал своих девочек за город к водопаду. Обещали вернуться дня через два. Гриша ушел на местный шабаш, у него свидание. Бебешека увезла теща.

Васеньку это удовлетворило, он отошел в сторону и представил своего спутника:

– - Это Натаниэль, его зовут "открывающий двери", он второй сын сам знаешь кого.

Парень улыбнулся мне, приветствуя, но нахмурил брови нарушению этикета, ведь я не поднялся с места.

– - Можно просто Нат.

– - Можно, - согласился я.

– - Треш, да что с тобой?
– Васенька стал меня трясти, - ты слушаешь?

– - Слушаешь, - не отказался я.

– - Он в шоке и похоже пьян, - парень внимательно меня разглядывал и принюхивался.

– - Треш?
– Васенька сунул мне под нос какой-то вонючий флакон. Одуряющий запах пробился сквозь туман в моей голове.

– - - Ты уже здесь?
– спросил я брата.

Тот с беспокойством переглянулся с нашим гостем.

– Треш, что случилось?
– ласково, как к больному обратился ко мне Нат.

Несколько секунд я собирался с мыслями и выдал:

– - Шоушах приходил.

– - И что?

– - Снял заказ.

– - Это же хорошо, - неуверенно высказался Васенька.

– - Нет, - ответил ему Нат, он весь напрягся, сел рядом со мной на ступеньки, взял мой стакан.
– Треш, а почему он снял заказ?

Слезы подступили к глазам, но не хотели плакаться, просто мешали говорить:

– - Он сказал самоубийство, похороны завтра.

Нат опрокинул в себя содержимое моего стакана. Мы с ним так и сидели на ступеньках темного дома, пока брат суетился вокруг. Васенька говорил с нами, пытался уговорить нас с Натом на что-то. Но максимально он смог перевести нас в гостиную, где лежали материалы по Марьяне, оставленные Шоушахом и висела объемная проекция ее изображения.

Мы безобразно напились. Васеньке пришлось сходить за второй бутылкой в подвал, иначе Нат угрожал активировать какой-то страшный амулет. Что вытворял я, я помню урывками. Вроде бы я сначала плакал, потом пытался поджечь дом, сначала свой, потом переключился на дом нашего соседа Шоушаха. Еще я помню, как по началу Васенька уговаривал Ната не пить потому, что им надо вернуться на прием, с которого они тайно ушли. Нат явно не слушал моего брата и звал его Васи. Вторая бутылка почти кончилась, когда я увидел свою мать. Вот и глюки радостно подумалось мне, об этих глюках я слышал при разговорах взрослых мужчин, но понять не мог. Мое пьяное разочарование было безмерно, когда до меня дошло, что это не глюки, а действительно приехала наша мама Леженда.

Она стояла передо мной в умопомрачительном черном наряде, с золотыми украшениями в волосах. Мама была достаточно высокой женщиной, но каблуки делали ее просто недосягаемой.

– Привет, мальчики, - мама была в своем репертуаре, - чем заняты?

– Похороны у нас, - достаточно пьяно ответил Нат.

– А, вы по Миске плачете, так давайте и я с Вами ее помяну.

– По какой-такой миске, мамочка?

– Так по Валовой женке, конечно. Ну, не женка она ему была официальная, но все равно лет десять как вместе жили.

– Мама, ты чего несешь, ей и двадцати не было.

– Треш, ты о чем, она дура же была сколько скопила, все выложила на омоложение, хоть и больная была. Вал ей этого так и не простил. Как он орал на погребении, мы его еле успокоили.

Мамин бред слабо проникал в мой затуманенный мозг, но Васенька слушал очень внимательно.

– Мама, ты объясни, что за Вал такой и Миска его это кто?
– попросил Васенька.

– Васенька, что-то я не пойму, ты что хочешь? Вот же ее портрет, и тот парень сказал о похоронах.

Есть выражение "упасть в ледяную пропасть", вот и я так упал. Адреналин в моих венах съел весь алкоголь. Трезвость пришла мгновенно. Судя по удивленному лицу моего соседа, он тоже "упал в ледяную пропасть".

– Мама, ты говоришь это Миска?

– Треш, да ты что, она конечно. Миска это жена Вала. Вал наш композитор. Миска играла хорошо, но в основном на вторых ролях. Они с Валом уже десять лет, с тех пор как он ее привел в труппу.

– Мама, ты говорила, что она такая молодая, ты о чем?

– Васенька, чего Треш так завелся?

– Мама, не отвлекайся. Рассказывай.

– Треш, ты не лучше своего деда, - мама пожала плечами, - Вот Миска уже больше года больна была, и очень серьезно больна. Можно было боль убирать, но болезнь почему-то не лечилась. Ты меня не спрашивай, я не слушала их разговоры. Знаю, только, что было какое-то заклятие, чтобы ей полегче стало, типа затянуло процесс. У нее и деньги были, но она потратила все на омоложение, где она уж нашла мастера на это, я не знаю, это ведь запрещено. Но она все сделала, потом она умерла, с собой покончила. Валу так было плохо. Эти похороны были два дня назад. Но мы же не можем оставаться там вечно, у нас выступления на празднествах нашего короля- императора. Я так понимаю, этот молодой человек из их семьи, больно профиль похож.

– Мама, а тело ее где?

– Кого, Треш?

– Этой Миски.

– Так его тетка ее забрала на родину похоронить обещала, она такая старая эта тетка, все время в тряпки куталась хоть и тепло сейчас, а она по самый нос была одета. Наш директор отслужил номинальные похороны и прощание, а тело та тетка увезла сразу в специальном таком ящике, ну, ты знаешь?

– Знаю, мама, знаю для сохранения чего-либо в холоде на неопределенно долгий срок.

– Ты молодец сыночка. Что еще у Вас новенького? Мне отец писал, что Вы так уютно переехали, что еще правда ремонт, но я гляжу уже закончили?

– Да, мама, комнату можешь занять на первом этаже, там все прямо для тебя и шкаф огромный и ванна большая, еще кровать как ты любишь.

– Ох, Треш, ты такой заботливый, как папа прям. Здесь еще кто-то живет? Папа писал, но я не совсем внимательно читала.

– Мама, там Мая, Сева и доктор Шалом. Ты его помнишь?

– Конечно, Треш, - мама аж оскорбилась, что я мог усомниться в ее памяти.

– Отлично, мама. Еще у нас Гриша, он частично домовой, хорошо готовит, но немного сварлив.