Дела собачьи
Шрифт:
Теперь можно и мне приниматься за работу. Выводить из столь длительного голода надо осторожно и очень постепенно. В противном случае можно на всю оставшуюся жизнь собаки заработать хронический гастрит со всеми вытекающими последствиями почти на все внутренние органы. И первое, что надо было сделать, – отобрать у Дитки кость. Ей еще пару недель нельзя будет занимать зубы костями и вообще какой-либо грубой пищей. Итак, кость! Над этим пришлось потрудиться. Насильственный вариант не проходил, потому что совсем не хотелось включать в собаке агрессивность на нас, да и глядя на сверкающие боевым металлическим блеском глаза, о силовых действиях, на всякий случай, как-то не очень хотелось думать. Мы ведь для нее не хозяева, а почти посторонние люди, так что собака имела полное и оправданное право, оставив кость в покое, переключиться на наши руки, что имело бы весьма печальные последствия. Память услужливо привела в пример случай, когда два бультерьера полностью съели лосиную ногу – презент охотников, оставив только копыто, да и то только потому, что чуть-чуть не хватило времени. Они управились за какой-то час, и со шкурой тоже! Тогда я не поверила своим глазам и честно исползала на коленях всю квартиру в поисках остатков от пиршества и действительно не нашла ничего, кроме остатков от копыта. На практике проверенные возможности их челюстей прочно засели в памяти и всегда вовремя всплывали оттуда в нужные моменты.
Нет! Лучше все-таки договориться. Для собак аппетитнее запаха мяса может быть только запах копченостей. И хотя копченая колбаса – это не пища для собак, для бартерной сделки она подойдет. Отрезав небольшой кусочек, я шагнула к Дитте, и, присев перед нею на корточки, предложила хитрый обмен: я ей – колбасу, а она мне – кость. Со второго раза получилось.
А дальше для Дитки началась новая жизнь. Гуляли мы с ней много и обычно в компании других наших собак. И как успели выяснить до приезда ее хозяев, у нее великолепный, достаточно уживчивый для буля характер. За несколько дней осторожной диеты на небольших порциях низкокалорийных, но насыщенных минералами кормов собака полностью восстановила нормальную работу кишечника. Можно было возвращать ее владельцам.
И они появились. Мы с Диттой пошли их встречать на озеро. Какое это все-таки прекрасное зрелище, когда на свободе резвится и играет здоровое животное, красивое, полное сил и энергии! Всего лишь две недели, и псину невозможно было узнать. Она носилась по берегу, то влетая в воду и поднимая фонтаны брызг, то описывала круги на берегу, катаясь временами по песку. Сколько восторга было на ее морде, в глазах!
– Неужели такое возможно?! – на все лады не уставали повторять и Людмила, и ее муж. – Это не наша собака, она такой никогда не была.
– Теперь, я надеюсь, будет! Хотя, – осторожно продолжила я, – все зависит от вас.
– Удивительно все-таки, что за такой короткий период! – продолжались хвалебные речи в наш адрес. – А что было самое трудное? – с очень искренним интересом спросила Люда.
Все прошедшие две недели в доли секунды пронеслись в памяти, но ответ я выпалила еще раньше:
– Не накормить ее раньше времени!
Выставки – дело хлопотное
В Москве ожидалась большая выставка собак. Рекламная кампания, ей посвященная, была проведена мощно, и собачье общество, и так легкое на подъем, после такой обработки стройными рядами двинулось записываться заранее на престижное мероприятие. Ожидалось вообще-то многое: экспертиза должна была проводиться иностранными экспертами, под выставку арендовалось очень комфортабельное помещение, и несколько дней ее работы обещали превратиться в настоящий кинологический праздник. Подготовка началась за несколько месяцев. Головы, как ульи, гудели не только у организаторов, но и у владельцев собак. Каждому хотелось представить питомца в достойном виде. Рационы собак насыщались витаминами, минеральной подкормкой для улучшения внешнего вида и дополнительного блеска шерсти. В общем, кинологическая Москва загудела…
Прибавилось работы и ветеринарным врачам. Всякие нарушения обмена веществ, обычно владельцами игнорируемые, с которыми предпочитали справляться по системе «одна гражданка в автобусе посоветовала», наконец-то стали объектами работы профессионалов. Нашу ветеринарную братию сначала это забавляло, но и мы в конце концов прониклись серьезностью столь мощной подготовки. Я в то время опекала один из больших кинологических клубов, находясь, что называется, в гуще событий. Телефон разрывался, а время моего пребывания дома сократилось до минимума. В который раз я пожалела, что записала и своих собак на выставку: катастрофически не хватало времени на их подготовку, частенько я пребывала в раздраженном состоянии, но лучше от этого не становилось. В конце концов необходимый ушат холодной воды был получен от мужа (от кого же еще!): как-то утром, с аппетитом поглощая дежурный бутерброд – на более существенную кулинарию времени не хватало, он мимоходом спросил:
– А что, мир перевернется, если наши псы останутся дома и будут отдыхать, а не бегать, как дураки, по рингу, не говоря уже о нас? Будь моя воля, я бы эти лживые мероприятия никогда не проводил.
От неожиданности я поперхнулась. Касаемо выставок мне его позиция была давно известна, и споры по этому поводу уже лет пять как канули в Лету, с моей стороны, по крайней мере. Спорить все равно без толку. А причина вновь возникшего спора явно была шита белыми нитками на темном фоне: меня нет дома, а значит, нет и нормального обеда, а чтобы его получить – к плите надо вставать самому. И хоть мой муженек не любитель бультерьеров, наших тогдашних питомцев, их известное упрямство каким-то образом поселилось в нем. Кто с кого и что копировал – понять невозможно! Но наблюдать все-таки забавно!
Я с тайной гордостью упивалась мыслью, что не подвержена влияниям извне до такой степени, однако эта уверенность несколько пошатнулась после услышанной однажды в мой адрес фразы: «Она (то есть я) похожа на своих бультерьеров как две капли воды!» Так что с кем поведешься – от того и наберешься, и этот процесс – обоюдный!
Однако здравый и простой выход поразил меня именно своей простотой: если не успеваешь, то так ли необходимо принимать участие…
От меня ждали ответа, и, взвесив «за» и «против», и еще более неожиданно для самой себя я сказала:
– А ты знаешь, скорее всего – нет! Мир уж точно не перевернется…
– Тогда в чем дело? Ты посмотри, на кого ты стала похожа!
Его спокойная уверенность в незыблемости окружающего, особенно его привычек, на меня подействовала благотворно. Наконец-то все встало на свои места. А ведь и правда, выставка хотя и первая, но, понятно, далеко не последняя. А мои собаки – это мои собаки! Кто, как не я, знает им настоящую цену? Их достоинства и недостатки я и без иностранной экспертизы знаю все равно лучше. Опять же, сама эксперт и породой занимаюсь давно…
Эти размышления свободного времени не прибавили, но прибавили спокойствия, в который раз подтвердив мудрость предков по поводу холодной головы. Ай да вторая половина! Выбрал-таки лекарство, и в дозе не ошибся, и в способе применения!
Жизнь пошла своим, гораздо более размеренным чередом, и вряд ли эта выставка осталась бы у меня в памяти (сколько их еще было!), если бы не раздался как-то поздним вечером телефонный звонок…
– Юр! Вот это сюрприз!!! – обрадованно завопила я в трубку, узнав голос. Юрка – самый любимый из всех собачников. Даже у самого независимого врача бывают свои пристрастия. Наше знакомство началось давно, в клубе собаководства. Там бывает много народа, но появившийся однажды молодой человек обращал на себя внимание. Парень как парень, вроде и ничего необычного – светловолосый, среднего роста, пластика движений выдавала в нем человека, знакомого со спортом. Одет неброско, но с некоторой художественной небрежностью, не переходящей, однако, границы отсутствия вкуса. Но внимание на себя обращал, и не только мое. Во-первых, своей потрясающей выдержкой и спокойствием. Среди посетителей и членов клуба это явление довольно редкое. Еще один мой друг как-то в шутку назвал клуб «ведьминым шабашем». Это было так образно и метко, что все, кто при этом присутствовал, невольно захохотали, хотя, если задуматься, такая характеристика не была столь уж лестной. Так вот, среди суетящейся толпы Юра приковывал к себе взгляд. Он какое-то время спокойно постоял в сторонке, оценивая ситуацию и выбирая, к кому обратиться с вопросами. Выбрав, кстати, безошибочно, уверенно «затормозил» мчавшуюся мимо него Ленку, твердо взяв ее за руку выше локтя. Отвертеться она не смогла и собралась выпалить что-то подобающее случаю, но споткнулась об обаятельную улыбку. Что вы думаете! Она смолчала… подчинилась его руке и стала спокойно отвечать на вопросы. Ленка – человек взрывного темперамента, и порой ее реакцию бывает трудно предсказать, тем более понять. Поэтому-то картина мирной беседы удивила тех, кто смог обратить на это внимание, и меня в том числе. Елена и молодой человек, занятые разговором, куда-то удалились, а меня отвлекли дела. Через пять минут я и думать об этом забыла, но спустя пару недель молодой человек появился снова, а Елена, отвлекшись от клубных дел, подвела его ко мне. И, во-вторых, меня поразили какая-то непривычная изысканность его разговора, что ли, но скорее всего – отсутствие лицемерия. Это ощущалось мгновенно, при первом же взгляде, располагало сразу и, как потом показало время, – навсегда.
– Юра взял щенка ризеншнауцера, и требуется твоя помощь, – коротко сказала Ленка, явно собираясь куда-то бежать, – разберитесь без меня!
Мы несколько минут разглядывали друг друга, а потом я заулыбалась и сказала:
– Мои поздравления! В нашем полку прибыло! Вот так началось наше знакомство. И меня ничуть не удивило, что очень скоро и все мои домашние стали считать Юрика своим человеком, а дочь говаривала, что у нас в доме любой праздник начинается с его телефонного звонка… поздравительного.
… но голос нашего приятеля был озабочен, на мои попытки выяснить, что же случилось, в ответ коротко прозвучало:
– Шить придется… Иоффу! Мы уже выезжаем! – И в трубке зазвучали короткие гудки.
Что случилось? Понятно одно – серьезно. Собранный и краткий тон разговора и свойственное Юре умение владеть собой, создали у меня ощущение тревожного ожидания – от неизвестности. Юрка прекрасно водит машину, поэтому у меня на все приготовления максимум минут пятнадцать. Мне некогда было что-либо объяснять дочери и мужу, я только командовала: