Чтение онлайн

Как жили мы борясь и смерти не боясь,

Так и отныне жить тебе и мне,

В небесной вышине и в горной тишине,

В морской волне и в яростном огне,

И в яростном, и в яростном огне.

Огонь взвился выше, еще выше, вторя припеву — а Айлэно начинал новый куплет:

— Любовь, надежду, веру в новый путь,

Не может зло отнять у нас с тобою,

Так счастье жить то радостью, то болью,

И смерть сама не в силах зачеркнуть.

Мягкий, но сильный голос летел над площадью, снова перечисляя Стихии, и пламя костра будто вторило ему.

— Нам все дано, поступок, мысль и речь,

И только это в нашем мире властно,

Украсить жизнь, чтоб жизнь была прекрасна,

Своею жизнью жизнь увековечь!**

— Клянусь, — шепнул Яр под последний перебор гитары, и легкий ветерок подхватил его слово, вплетая в саму ткань бытия и мира, в Стихии.

Он ушел тихо, словно окутанный сумерками, как волшебным плащом, сделавшим его невидимым для людей. Ушел туда, куда ноги сами привели — к Кречету. В тихий сейчас дом Стража, под бок первого старшего друга, поддержавшего не так, как дед или бабушка, но не менее тепло.

Тот не спал. Ждал, сел на постели, когда скрипнула дверь.

— С днем рождения, Яр, — улыбнулся смущенно. — Только вот с подарком у меня не вышло.

— Ты уже подарил мне его, — Яр тихо устроился рядом с ним, плечом к плечу, не глядя, нашарил ладонью ладонь, сжал пальцы. — Спасибо, Кречет.

— Да?.. Ну… ладно, — тот подтянул край одеяла, укутал, и им, и теплом, слабеньким еще пока. — Пожалуйста, раз так.

Яр от всей души пожелал ему завтра подняться с постели. Прийти, наконец, к согласию с самим собой — и со своей внутренней сутью. И, как всегда, не заметил всплеска дара, просто уснул, как был, не скинув ни уны, ни сорочки, привалившись головой к надежному плечу Кречета.

Комментарий к Глава 14

* сат — метр

** В главе использован текст песни «Как жили мы, борясь» из к/ф «Не бойся, я с тобой», музыка — Полад Бюль-Бюль Оглы, слова — Алексей Дидуров.

========== Глава 15 ==========

Перерыв традиционно приходился на обед.

Традиция пошла из Ташертиса, потому что голодный огневик — злой огневик или, как минимум, плохо соображающий огневик. А в Круге Чести головой думать надо только так, а уж злиться и вовсе не положено. И общение со Стихией поневоле выматывает, поэтому лучше перекусить и браться за дело с новыми силами, а не разводить злые споры на пустом месте. В Аматане эта традиция прижилась в основном с подачи водников — те любили обдумать все, взвесить неторопливо, переключившись с обсуждения вопроса на что-нибудь еще.

А уж когда Советы начали проходить в Алмазном саду, без подобного перерыва и вовсе обойтись не получилось бы. Слишком часто обсуждения затягивались надолго. Как становилось понятно сейчас — с подачи не-нэх, словно нарочно провоцировавших и разводивших говорильню раз за разом. Илора, подбирая последний кусочек восхитительного пирожного, обдумывала: зачем бы подобное было нужно людям? То есть, ясное дело, что вывести нэх из себя, но вот какую конкретно цель они этим преследовали?

Впрочем, перерыв заканчивался, и нужно было собраться: сейчас будет обсуждение. Обязательно надо проверить, добавили ли в кувшин с водой смягчающий отвар, иначе Голос не сможет вести собрание дальше. Он и на перерыве нахрипелся, потому что разговоры вовсе не стихли, отнюдь. Огневики тоже налегали на угощение: им приходилось очень внимательно следить за перепадами настроения окружающих, двигавшихся вроде бы бессмысленно, но очень уж целеустремленно. Там кто-то с кем-то словом перекинулся, здесь друг другу кивнули…

Создавалось ощущение, что Совет разбился на два лагеря, и сейчас будет грандиозная стычка. Будто две волны вот-вот схлестнутся, и какие брызги полетят — кто знает.

В зале Совета никогда не было какого-то определенного раз и навсегда порядка рассаживания. Так получалось, что соседи по землям обычно кучковались вместе, ну, или по интересам. Сейчас же Илора наблюдала нечто очень странное: этины, ранее предпочитавшие устроиться поближе к центру зала, рассаживались на самых верхних скамьях, занимая их с такими промежутками, чтобы ни одному нэх не пришло в голову потеснить их и сесть рядом. И уже это очень настораживало. Часть вообще рассредоточилась уж совсем бессистемно и хаотично. Пожалуй, понимание вызывали только те этины, которые довольно плотной группкой устроились вокруг этина Джеро. Тут и гадать нечего: эти собираются поддерживать его в дебатах, выбрав своим лидером.

Нет, все-таки странно это…

Илора покосилась на соседа-огневика, опять пристроившегося рядом, но тот только неопределенно пожал плечами.

— Напряжены, — почти не разжимая губ, шепнул он. — Чего-то ждут.

— Хотелось бы мне знать, чего именно, — так же тихо пробормотала она.

Голос вышел в круг, кашлянул, безуспешно пытаясь прогнать хрипотцу.

— Итак, нэх, этины, заседание Совета продолжается. Прошу поднимать руку, если у вас есть, что сказать Совету.

Ну да, конечно: этин Джеро тут же среагировал, нарочито неспешно, почти с ленцой. Знал, что его не перебьют, дадут высказаться.

— Полагаю, вы возмущены моим недоверием? — чуть насмешливо начал он, демонстративно оглядываясь, задерживая взгляд то на одном нэх, то на другом. — Сказки об Исцелении Стихий, на которых вы были воспитаны… Внезапно восприняты всего лишь сказками. Но, если подумать: что мы знаем об этих самых Стихиях? Некие природные силы, могучие, но совершенно безмозглые, не имеющие никакого понятия о логике и здравом смысле. Да, логике и здравом смысле!

Джеро сделал паузу, но не дал никому вклиниться, продолжив:

— Вы, нэх, слишком подвержены эмоциям. Сиюминутным, призывающим к жизни силы могучие — и опасные. Там, где требуется трезвое мышление, вы начинаете трясти стены домов или выплескиваете воду из кувшинов. Там, где требуется холодный расчет — вы думаете о каких-то нелепых древних традициях.

Кто-то из молодых представителей древних родов — из тех, что хорошо знали историю, вероятно, Илора не была с ним лично знакома, — дернулся вскочить, но его удержали. Может, и рот закрыли — рядом сидел очень знакомый воздушник в традиционных горских одежках. Он даже не пошевелился, а юнец замер на месте, только глазами косил на соседа. И правильно, нечего раскидываться дурными подтверждениями.

Не добившись реакции, Джеро покачал головой.

— Опасны… — задумчиво повторил он. — Вы и ваши Стихии — опасны. Да, я понимаю. Когда-то, в прошлом, больше нечего было противопоставить миру. Это было единственной силой, способной защищать и разрушать. Но теперь?.. Оглядитесь: теперь люди сами подчиняют себе мир. Сами берут, что хотят, сами покоряют — и Стихии тоже! Люди, умеющие думать головой. Люди, понимающие, чего хотят от будущего — и уверенно идущие вперед. Мы давным-давно выкинули мечи и луки со стрелами. Они нам больше не нужны. Вы — тоже. Вы — опасны и безумны. А значит, будете уничтожены.

Этин Джеро произнес это так спокойно, таким ровным тоном, что смысл слов дошел не сразу. Илора ошалело смотрела, как он поднимает руку, сжимая в ладони что-то непонятное, холодно взблеснувшее металлом. Время как будто стало текучим-текучим, неторопливым, дающим увидеть все, осмыслить, постичь суть. Суть этого нелепого движения, закончившегося коротким резким звуком.

Голос упал молча. Взял — и завалился назад, раскинув руки, даже сказать ничего не успел. А ведь только что стоял, тянулся к стакану с отваром — Илора проверила лично, не поленилась…