Дельце на двоих
Шрифт:
Проходя мимо «Мерседеса», Ромео на мгновение присел у правого переднего колеса, словно ногу подвернул. Но за эту секунду успел достать из кармана нож, выбросить лезвие и ткнуть в колесо. Воздух зашипел, вырываясь наружу. Порядок.
Оглядевшись, не заметил ли кто его манипуляции, он вошел в бар. И сразу очутился в «предбаннике». Тут было довольно мрачно, стены обшиты деревом, и с них зло взирали на вновь прибывшего плешивые звериные морды. Лоси, волки, рыси и даже тигр. Стеклянные глаза были страшно вытаращены. «Нечего на меня пялиться», – мимоходом бросил им Ромео, раздвинул тяжелые портьеры и прошел в зал.
Здесь тоже было мрачно. Шторы на окнах задернуты, свет через них практически не пробивался, и поэтому на стойке были зажжены свечи в больших медных подсвечниках. Свечей было много, около десятка; на стенах тоже горели свечи – электрические. С потолка свисали большие вентиляторы и, раскачиваясь, гоняли по залу пропахший алкоголем воздух и табачный дым. В общем, было довольно мило. За столиками сидели какие-то люди, пили, курили, о чем-то беседовали. Вокруг них суетилась официантка в шортах, похожих на трусики, а за стойкой печально курил молодой бармен, подперев кулаком подбородок.
Выйдя на середину зала, Ромео во весь голос обратился к присутствующим:
– Чей там «Мерседес» на стоянке?
К нему тут же повернулись. Оглядели неприветливо. Худой, хулиганского вида парень лет тридцати, с длинными жидкими волосами, вьющимися на концах, с отрешенным видом пустил перед собой густой клуб дыма и сказал, щурясь:
– Ну, мой… А в чем дело?
– Да нет, ничего… Просто у тебя колесо спустило.
– Вот блин… – сказал парень, выбираясь из-за стола. – Непруха…
Оттолкнув Ромео, он выбежал из бара. За ним последовало еще несколько человек. Ромео устремился туда же.
На стоянке хозяин «Мерседеса» присел перед спущенным колесом и поковырял пальцем широко раскрывшуюся на сплющенной шине дыру.
– Ни хрена себе… – сказал парень.
– Как будто ножом ткнули, – бессовестно заметил Ромео.
– А ведь действительно, – сказал кто-то из присутствующих и тоже присел рядом с длинноволосым парнем. – Посмотри, какая аккуратная дырка. Прорезана, это точно.
– Убью козла… – злобно прорычал парень. – Поймаю – завалю.
– Обнаглели, сволочи! – поддержал его Ромео. – Тебе-то ничего, всего лишь дырка, запаску поставил – и все дела. А у меня недавно все колеса поснимали. Я подхожу, а машина – на кирпичах. Отстреливать пора гадов.
– Поймаю – завалю! – повторил парень. Было видно, что эта дырка в колесе напрочь выбила его из колеи. Он был вне себя.
– Да, надо убивать, – подначил его Ромео. – Я слышал, недавно какие-то козлы и у Жан-Жака все колеса поснимали…
Он резко замолчал. По тому, как все на пего уставились, догадался, что сморозил какую-то глупость. Взгляды были такими, будто он только что признался, что сбежал из сумасшедшего дома. Длинноволосый даже забыл о проколотом колесе и медленно распрямился. Покрутил пальцем у виска.
– У тебя с головой все в порядке? – спросил он.
– А в чем дело? – полюбопытствовал Ромео. – Что-то не так?
Кто-то толкнул его в плечо, он пошатнулся.
– А ты сам-то кто? – спросили его. Снова толкнули, и он на шаг отступил. – Откуда ты такой взялся, а?
– Все в порядке, ребята, – Ромео выставил перед собой раскрытые ладони. – Я не сделал вам ничего плохого. Я коммивояжер, недавно тут у вас. Извиняюсь, если ляпнул что-то невпопад…
– Прикуси язычок, коммивояжер, и вали отсюда. И постарайся больше нам на глаза не попадаться…
– Да, конечно, ухожу… Счастливо оставаться.
Ромео отвернулся и пошел прочь, пока этот небольшой конфликт не перешел во что-нибудь более серьезное. Услышав за спиной залихватское гиканье, он даже пожалел слегка, что отпустил Гурзуфа – присутствие человека-горы могло сейчас оказаться кстати. Возможно, его внушительный вид мог бы несколько охладить воинственный пыл людей у бара.
«Что же их так взбесило? – думал Ромео, все ускоряя шаг. – 41 о я сказал такого необычного? Ну, сняли колесо у Жан-Жака… Пустяк вроде бы, ничего особенного… Или не поверили? Но с какой стати? Но даже если не поверили, то это еще не повод спроваживать меня подобру-поздорову… Ох, Жан-Жак, что-то с тобой не чисто! Если только при одном упоминании твоего имени у людей случаются такие перепады настроения, то дело это заслуживает внимания… Да, я очень заинтересовался. Пожалуй, Жираф прав – это дело как раз для меня. И если пораскинуть мозгами, то в этой Поляне можно основательно поживиться. Вот только пораскинуть мозгами надо осторожно, чтобы мне их не раскинул Жан-Жак…»
Ромео перешел площадь, остановился у газетного киоска и, закурив, бросил взгляд назад, на бар. Люди все еще толпились у «Мерседеса», длинноволосый парень менял колесо. «Скажи спасибо, что я не проколол все четыре, – злорадно подумал Ромео. – Пришлось бы тебе повозиться…»
Однако нужно сменить тактику. Разговорами и намеками здешних ребят не проймешь, и имя Жан-Жака в их присутствии лучше не произносить. Бог его знает, какой окажется реакция в следующий раз…
«Если бы они меня прижали и нашли в кармане нож – они бы меня прибили. Что ж, я счастливчик, как обычно… Но больше испытывать судьбу не стоит. Буду действовать в обход…»
Нагнувшись, он постучал в окошко газетного киоска. Киоскер оказалась совсем девчонкой; прошедшая ночь, верно, выдалась у нее чересчур бурной, с танцами, мальчиками, вином и «травкой» – вид у девчонки был помятый, заспанный и отрешенный. Красные глаза глядели недовольно на нежданного покупателя.
– Что вам?
Голос тоже оказался не очень приветливым. Судя по интонации, одной «травкой» ночью дело не обошлось. Такая интонация тянула па добрую дозу героина.
– Мне газетку, барышня. Местную.
Девчонка даже сморщилась – так ей не понравился этот глупый надоедливый парень.
– Какую именно? У нас их четыре…
– Четыре? Вот и давайте все.
Получив газеты, Ромео сделал девчонке ручкой и отошел к автобусной остановке, где в теньке под сникшей от жары березкой стояла пыльная скамейка. Постелив под зад одну из газет, Ромео взялся за самую толстую. Открыл на последней странице, где обычно располагалась реклама и частные объявления.
Посмотрим, чем живет этот городишко. Итак…